— Жена!
Услышав над собой грозный рык, иного слова не подберешь, Эвелинда зажмурилась. Голос Каллена звучал свирепо… опять. Не желая покидать почти изученный участок, она, оставаясь на четвереньках, повернулась, взглянула вверх и растерянно обнаружила, что муж вернулся не один. С ним были двое мужчин и женщина… и каждый из них, включая самого Каллена, взирал на Эвелинду с выражением какого-то священного ужаса, чего она никак не могла понять. Неужели простое созерцание женщины, которая что-то ищет на земле, может повергнуть людей в состояние шока?
— Жена, ты… у тебя… — Явно не находя подходящих слов, Каллен жестом указал себе на грудь, потом бросился вперед.
Уловив намек, Эвелинда опустила глаза, и ее кинуло в жар от стыда — занятая ею позиция на четвереньках позволила платью отвиснуть почти до земли, предоставляя роскошный обзор всего, чего угодно, по самые колени. Судорожно вздохнув, Эвелинда резко села и тут же охнула, когда Каллен поймал ее за локоть и рывком поставил на ноги.
Не дав ей времени собрать платье Каллен сделал это самостоятельно. Смяв лишнюю ткань в кулаке, он притянул жену вплотную к себе и прошипел:
— Что ты здесь делаешь? Я сказал переодеться.
— Да, но я потеряла… — Эвелинда запнулась на полуслове, поймав себя на том, что чуть не проболталась мужу о потерянной пряжке, но он ничего не заметил и продолжил нападки.
— Ты должна делать то, что я тебе говорю. — Его слова прозвучали весомо и громко.
— Я…
— Повиновение мужу — одна из твоих клятв перед алтарем, — сурово напомнил он.
Эвелинда моргнула и язвительно вымолвила:
— Насколько я помню, муж мой, я решительно ни в чем не клялась, а только ловила ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
Внутри у Каллена что-то заклокотало, и он открыл рот, несомненно, собираясь отдать очередной приказ, но ему помешал женский голос:
— О, дорогая, это звучит так интригующе! Не могу дождаться, когда услышу все подробности.
Эвелинда опешила и, повернувшись к женщине, неожиданно обнаружила, что трое незнакомых людей, которых муж привел с собой, за это время успели подойти совсем близко.
— Вы англичанка? — удивленно заметила Эвелинда, с интересом разглядывая высокую женщину с соблазнительной фигурой.
— До мозга костей, — с улыбкой согласилась незнакомка. — Хотя, боюсь, после стольких лет я переняла шотландский акцент.
— У вас он совсем слабый, — заверила Эвелинда. — Всех остальных здесь я понимаю с большим трудом.
Женщина рассмеялась, зато Каллен и двое других мужчин нахмурились. Похоже, замечание Эвелинды задело их. Она печально подумала, что сегодня ей абсолютно ничего не удается сделать или хотя бы сказать должным образом. Каллен отвлек жену от грустных мыслей, вынудив ее подвинуться вперед, при этом его кулак, сжимавший платье, чувствительно подтолкнул Эвелинду в спину — так вышло чисто случайно, она была в этом уверена.
— Жена, это Комины. Комины, это моя жена, — объявил Каллен и жестом пригласил всех вернуться на дорожку, ведущую к главной башне.
Эвелинда вытаращила глаза от столь «исчерпывающего» представления, затем постаралась улыбнуться самым любезным образом:
— Добро пожаловать!
Леди Комин — по крайней мере Эвелинда решила, что, должно быть, это именно леди Комин, но точно сказать не могла, — посмеиваясь, подошла к Эвелинде и взяла ее под руку, чтобы проводить до главной башни.
— Зовите меня Элли, дорогая. Мое имя Элеонора, но только те, кто мне не нравится, называют меня так.
— А я Эвелинда, — пробормотала она, нетерпеливо оглядываясь на мужа, который все еще держал ее сзади за платье, пытаясь таким образом ею управлять.
Она постаралась высвободиться и самостоятельно прихватить ткань свободной рукой, но единственной его реакцией был сердитый взгляд. В ответ она тоже недобро посмотрела на него и ущипнула за руку.
— Услышав, что Каллен нашел себе невесту, мы не смогли удержаться и приехали познакомиться с вами. — Слова леди Комин заставили Эвелинду переключить свое внимание на нее.
Временно оставив молчаливое препирательство с мужем, Эвелинда повернулась к женщине и прилежно изобразила улыбку:
— Я так рада вас видеть!
— Я тоже, — весело ответила Элли, и тут Каллен разлучил их, дернув сзади за платье и резко сдвинув Эвелинду вправо.
Только тогда Эвелинда заметила прямо перед собой лужу, в которую чуть не угодила. Тем не менее, метнув быстрый взгляд в сторону мужа, она предприняла очередную попытку избавиться от его опеки. Теперь она сменила тактику и, отказавшись от щипков, пустила в ход ногти, глубоко вонзая их в его руку.
Приглушенный смех привлек внимание Эвелинды к тому факту, что мужчины Комины — старший, вероятно, муж Элли, и младший, по видимому, их сын, примерно одного с Калленом возраста — идут сзади и радостно наблюдают за ее ухищрениями.
— Да, мы слышали, что Каллен нашел себе невесту, но нам не сказали, что он встретил в ее лице достойного противника, — заметил Комин-младший, озорно сверкнув глазами. — Посмотрим, как Дьявол из Доннехэда управится с женой, которая в отличие от всех остальных явно не склонна беспрекословно ему подчиняться.
Каллен отпустил платье и, повернувшись к мужчине, смерил его тяжелым взглядом, но тот только засмеялся и похлопал его по плечу:
— Ну хватит, Каллен, гляди веселее, а то я расскажу всем и каждому, что ты и шагу не можешь ступить, не держась за юбку своей жены.
От ехидного замечания молодого Комина глаза Эвелинды испуганно распахнулись, но затем она посмотрела на леди Комин, вновь взявшую ее под руку, и увидела, что Элли добродушно посмеивается:
— Не обращайте на них внимания, дорогая. Мой сын Трэдин и ваш муж дружат целую вечность.
Эти слова немного успокоили Эвелинду, и она улыбнулась, но на всякий случай незаметно оглянулась, чтобы окончательно убедиться в том, что дело не дойдет до рукопашной. Однако Каллен спокойно шел между двумя мужчинами, слушая, как старший из них что-то говорит ему, и совершенно не выглядел хоть сколько-нибудь раздосадованным. К тому же теперь он больше не придерживал ее платье, и Эвелинда с облегчением взяла эту миссию на себя и успешно справлялась с ней всю дорогу.
Ее облегчение длилось ровно до тех пор, пока они не подошли к ступеням главной башни. Эвелинда остановилась, подхватила платье, опасаясь запутаться в нем, и только ахнула, когда муж сгреб ее в охапку.
— Ты упадешь в своем нелепом наряде, — сказал он, пронося ее мимо сейчас уже откровенно смеющейся леди Комин.
Стиснув зубы и скрестив руки на груди, Эвелинда желала знать только одно: где и когда она растеряла все свое достоинство? Возможно, это произошло в дороге, между Англией и Шотландией? Но нет, все началось еще раньше — с унизительной череды событий, предварявших ее замужество. Акробатический номер в реке; позорный крах планов по высушиванию одежды, сопровождавшийся падением Каллена с коня; полная неспособность самостоятельно удержаться на ногах во время свадьбы — кажется, жизнь состояла из сплошных неприятностей с того самого момента, как Эдда объявила, что выдает ее замуж за Дьявола из Доннехэда. Вывод напрашивался сам собой — должно быть, именно тогда над ней навис злой рок.
