Бекки дико закричала, бросилась рядом с ним на колени.
— О Господи, Господи!
Мужчина с трудом приподнял голову. Бекки видела, что он умирает. Пленник яростным жестом указал на горизонт. Язык был не нужен, Бекки и так все поняла: иди! Он вдруг рванул с шеи маленькую серебряную икону и вложил в руку Бекки. Рыдая, девушка закрыла его слепо смотрящие в темное небо глаза. Потом, стиснув зубы, поднялась на ноги и сквозь слезы посмотрела на цепочку вооруженных людей у края пустоши.
При свете луны она разглядела вытянутую руку Михаила: кузен отдавал приказ прекратить огонь. Другой отряд казаков вел к месту событий своих лошадей.
— Слишком поздно, Ребекка! — закричал князь. В ночной тишине его голос легко достиг ушей Бекки. — Вернитесь добровольно, и с вами ничего не случится. Не заставляйте охотиться на вас, как на зверя.
«Ты сам зверь», — подумала Бекки. Глаза ее горели ненавистью. Она повернулась к кузену спиной и побежала.
Ее отделяло от преследователей значительное расстояние, к тому же она знала эти места куда лучше их. Болотистая почва и бесчисленные норы различных животных давали пешему преимущество перед любым всадником, который не хочет переломать ноги своей лошади.
— Ребе-е-е-е-е-ка-а-а-а! — снова раздалось у нее за спиной. — Только посмей мне мешать, и я сожгу деревню дотла!
Вернувшись мыслями в настоящее, в тишину маленькой церкви, Бекки почувствовала, что страшные воспоминания той ночи все еще крепко держат ее в плену.
— Ах, Алек, я так ужасно себя чувствую. Теперь ты понимаешь, почему я не хотела тебя в это втягивать? Я и так уже виновата в смерти того человека.
— Ты сделала все, что смогла. Не надо себя винить, Бекки. — Алек поцеловал девушку в лоб.
Бекки крепко обняла его, пытаясь сдержать слезы.
— Я боюсь, Алек. — И она уткнулась ему в шею.
— Знаю, дорогая. Но теперь ты не одна, понимаешь? Что бы ни случилось, мы будем бороться вместе. И я тебе еще кое-что скажу. — Алек взял ее лицо в ладони и поцеловал в лоб. — Я не спущу с тебя глаз, пока все это не кончится.
— Правда?
— Правда. — Он медленно кивнул головой, пытаясь скрыть от нее улыбку. — Я назначил себя вашим королевским телохранителем, миледи. Полагаю, вы довольны?
Алек ходил по церкви, скрестив на груди руки и время от времени постукивая себя пальцами по губам.
— Но… Если сначала мы привлечем его к суду… И он будет приговорен за свое преступление, его собственность отойдет короне. Тогда вернуть твой дом станет еще сложнее. Королевская семья может сохранить его для своих нужд или выставить дом на аукцион, где у тебя не будет никаких шансов. В конце концов, древний охотничий замок возле вересковых пустошей обязательно привлечет любителей охоты, не говоря уж о его исторической ценности. Лучше всего не привлекать к дому внимание, иначе цена возрастет.
— Я об этом не подумала, — нахмурилась Бекки. — Так что же нам делать?
— Мне кажется, сначала надо вернуть твой дом и лишь потом привлечь твоего кузена к ответу. Чем раньше мы отнимем у него дом, тем скорее его отряд уберется из деревни. Думаю, это будет нетрудно. Похоже, он не слишком держится за этот дом. Тем временем надо придумать, где тебя спрятать и как получить за рубин лучшую цену. Можно мне его посмотреть? — почтительно спросил Алек.
Бекки кивнула и вытащила камень из-за корсажа.
— Ужасно жаль, что тебе приходится продавать свою семейную реликвию, — словно бы подумал вслух он, неспешно подошел к окну с цветным витражом, чтобы рассмотреть камень при свете. — У меня полно друзей из общества, которые просто помешаны на коллекционировании таких булыжников. Кто знает? Может, Дрэкс или Раш из соображений галантности могут взять ее в залог.
— Нет!
Алек бросил на Бекки удивленный взгляд.
— Прости меня, Алек. Я знаю, они твои друзья, но они не из тех, у кого девушка захочет оказаться в долгу.
Алек приподнял бровь.
— В любом случае я уверена, лорд Рашфорд ненавидит меня за то, что я его так сильно ударила. Ну пожалуйста… Я не хочу, чтобы весь мир знал, как Михаил угрожал мне и как меня отвергла собственная семья. Я… я не хочу огласки. Может, ты и сам заметил. Мне и с тобой было трудно поделиться. Герцогу Уэстленду я собиралась все рассказать лишь из крайней необходимости. Пожалуйста, обещай мне, что не станешь больше никого втягивать.
— Тогда дело будет более сложным, но… Ладно. Если для тебя это важно… — В глазах Алека ясно читалось привычное мужское превосходство. — Уверен, я прекрасно справлюсь и сам.
— Спасибо, — с облегчением проговорила Бекки.
— Посмотрим, что у нас тут. — Он вытряхнул рубин из маленького кожаного мешочка, зажал между пальцами и поднес к свету. — Говорят, у меня верный глаз на красивые вещи. — И он улыбнулся Бекки лукавой улыбкой.
— И кто тебе это сказал?
— Георг.
— Какой Георг?
— Его королевское высочество принц Уэльский. — В глазах Алека бегали смешинки. — Наш принц.
— Регент? — изумленно воскликнула Бекки, но тут же понизила голос, вспомнив, что она в церкви. Алек коротко хохотнул. — Ты знаком с регентом?
— Ну разумеется. Мы много раз играли в карты. Бекки продолжала удивляться такому открытию, но тут церковная дверь снова скрипнула. Девушка нервно оглянулась и увидела, что прихожан стало больше.
— Скоро нам придется уйти. Служба может начаться в любую минуту. Ну как? — подтолкнула она Алека, не в силах справиться с нетерпением. — Сколько, ты думаешь, он может стоить?
Алек не ответил, даже не шелохнулся. Стоя к ней в профиль у цветного витражного стекла, он продолжал рассматривать рубин в падающем из окна единственном световом столбе.
— О Господи, — чуть слышно пробормотал он. Бекки не понравился его тон.
— В чем дело?
Не говоря ни слова, Алек развернулся и вышел из придела на более освещенное место. Бекки с удивлением двинулась следом.
— Алек?
Молодой человек по-прежнему хранил молчание. Не обращая внимания на рассаживающихся по скамьям людей, он прошел к окну с обычным стеклом ненова долго рассматривал драгоценность. На его узком лице читалась крайняя сосредоточенность.
— Алек, в чем дело? — снова повторила Бекки.
Он медленно опустил камень и повернул к ней разочарованное лицо.
— Ох, Бекки, даже не знаю, как тебе сказать…
— Сказать что? — с тревогой воскликнула девушка. Алек вложил рубин ей в ладонь и бросил на Бекки виноватый взгляд.
— Он фальшивый.
Глава 7
— Этого не может быть!
— Тем не менее… — мрачно проговорил Алек, досадуя, что именно ему приходится сообщать ей об этом.
— Но «Роза Индры» столетиями хранилась в моей семье.
