в трёх словах зависли перед глазами, затмив мельтешащих поблизости людей, остолбеневшего Мина, рыдающую горничную господина Персумора и подоспевших Бирюзовых клинков.
Боль пронзила затылок. Я рухнул на землю, лишившись половины здоровья. Пара сильных рук накинула на запястье верёвку и стянула её до хруста костей.
— Разойдитесь! — взревел Бирюзовый клинок и рывком поднял меня на ноги. — Я отведу убийцу во дворец!
… … …
Следующие часы я пребывал в тумане. Помню, как рядом выросло неожиданно много Бирюзовых клинков, собралась шумная толпа. Рыцари взяли меня в кольцо и повели во дворец, подталкивая и норовя приложить по спине и затылку.
Усеянная булыжниками площадь сменилась гладкой мраморной дорожкой. Мы прошли за высокий забор, где мир грубого камня, железа и коптящих труб сменился миром открытых площадей, стриженных газонов, фонтанов и фундаментальных статуй бывших королей, отлитых из меди.
Парадный вход во дворец представлял из себя лестницу на сотню ступенек с двумя каменными паладинами по бокам, которые раскалывали землю под ногами. Из расколов полыхал магический голубой огонь.
Меня провели в дверь слева от парадного входа, протащили по светлым прибранным коридорам, после спустили в подвал. За первым этажом подземелья последовал второй и третий. Чем ниже мы спускались, тем становилось темнее и холоднее. Убранства на стенах заменил влажный камень, картины — паутина. На четвёртом уровне подземелья от королевского лоска остались лишь блестящие доспехи дворцовых стражников, что меня сопровождали. Когда они успели сменить Бирюзовых клинков?
— Жди!
Агрон. Уровень Митры — 16. Воин усадил меня на железный стул и надел кандалы. В тесной и сырой комнатушке не было ничего, кроме стула и шкафа. Свет источал стеклянный шар под потолком. Он напоминал люстру, только вместо лампочки в нём теплилось магическое пламя. Как оно там оказалось? Разве пламя способно гореть в закрытом пространстве?
Громыхнула дверь, в комнату вошёл Гравиус. Уровень Митры — 24. Воин. Мужчина со светлыми волосами и длинной тонкой шеей отличался от других Бирюзовых клинков, гремящих доспехами. Этот носил два коротких меча за спиной и тканевое одеяние. Защитой служили кожаные наручи, щитки и жилет. В отличие от бронированных рыцарей, натасканных рубиться плечом к плечу в боевой шеренге, Гравиус был одиночкой. Убийцей-одиночкой. Из смеси умений, опыта, подвижности и двадцать четвёртого уровня Митры, получался боец, способный противостоять целым группам.
— Послезавтра тебя казнят, — сухо сказал Гравиус.
— Я не хотел его убивать.
— Ещё бы! — хмыкнул он. — Назови имя!
— Что?
— Вряд ли ты знаешь, зачем люди Кипящей крови убили продавца антиквариатов, но имя того, кто тебя попросил, я узнаю, даже если мне придётся казнить тебя прямо сейчас.
— Его зовут Дарпинус, — я уставился в каменный пол. — Не думаю, что он имеет отношение к Кипящей крови.
— Не думай. Один раз за тебя уже подумали, — ответил Гравиус и открыл дверь. — На нижний этаж его!
В комнату вернулся Агрон и отвёл меня дальше по коридору. Мы упёрлись в железную дверь. В стене рядом светился рунный знак. Второй Бирюзовый клинок обвёл знак по контуру, и тот подсветился в два раза ярче. За стеной что-то громыхнуло, раздался монотонный гул трущихся друг о друга камней. Звук нарастал и приближался, а затем заглох, замерев прямо напротив нас. Агрон открыл металлическую дверь, и мы вошли в комнату размером два на два метра. Клинок повторил фокус со светящимся знаком, после чего пол дрогнул и поехал вниз.
На нижнем этаже Агрон передал меня в руки двум стражникам пятнадцатых уровней Митры, а сам вернулся в лифт. Фокус с рунным знаком повторили оба охранника, первый — рядом с лифтом, второй — на противоположной стене.
В помещении со столом, стульями и одной кроватью, где несли службу тюремщики, под потолком висели два пылающих магических шара, а вот дальше по коридору, света стало меньше. Подойдя к последней решётке, перед которой охранник снял с меня кандалы, я едва мог рассмотреть свои руки.
Меня затолкнули в темноту и закрыли за спиной клетку.
… … …
Ступая по рыхлой земле и спотыкаясь о камни, я добрался до стены, прижался и сполз по ней, усевшись на корточки. Глаза ещё не привыкли к свету, отчего темнота казалась непроглядной и почти осязаемой. На всякий случай я помахал рукой, надеясь, развеять темень, будто собравшийся дым или туман. Не помогло.
Темнота — отличное место для игры воображения. Я не боялся подземных монстров, чертей и тварей из темноты, но искривившееся лицо невинного старика Персумора то и дело проскакивало в очертаниях камней, трещин на стене и изгибах клетки. Прежде я убивал без угрызений совести, но тогда я убивал виновных, боролся за свою жизнь. В этот раз всё было по-другому…
С обеих сторон я слышал дыхание, кашель, возню. В клетке сидели другие люди, но похоже, держались раздельно: копошились каждый в своём углу, словно крысы.
Усталость от третьего дня пребывания на Отре пропитала не только мышцы, но и разум. Вопрос с предложением перехода и вожделенная мысль о согласии, будто паразит, поселились в голове. В отличие от других заключённых мне не составит труда — выбраться из клетки. И всё же я оттягивал возвращение.
Глаза привыкли к темноте, и я разглядел пять пленников. Чёрные пятна, будто ютившиеся в гнёздах птицы, сидели на подложенных под задницы досках и одеждах. Кажется, они смотрели на меня.
Почему Персумор погиб от зелья восстановления зрения? Что случилось? Причастен ли к этому Дарпинус? Помнится, в последние годы мастера-травника интересовало лишь зелье невидимости! Зачем ему убивать собственного брата? Или… Подождите!
В памяти всплыла встреча с психованным Андрогом. Не из-за зелья восстановления зрения ли он вспылил тогда? Точно! Кажется, разведчик прочитал в его описании что-то ещё! Что, если Дарпинус сделал зелье со скрытым эффектом, который можно прочитать только с определённым уровнем Митры?! Тогда всё сходится! Андрог боялся, что меня кто-то завербовал. И его опасения подтвердились, когда он нашёл у меня в сумке зелье, которое не способен сделать ни Мин, ни уж тем более я! Чёрт! Получается Дарпинус убил своего брата умышленно?! Да, но… Что дальше?
Откровение отвечало только лишь на часть вопросов, хотя по большому счёту ничего не меняло. Мои догадки теперь не имели значения. Для меня Персумор был лишь ключом к Меркесу, а того убили тремя днями ранее. Я попал в западню ровно тогда, когда надпись над головой Меркеса стала серой.
У меня в запасе осталось пять переходов, причём один я использую в ближайший час. Я заперт в клетке под землей на хрен знает какой
