– Ох, Реджи, я даже не знаю, как начать. И тем более не представляю, чем это закончится.
– Загадочно. Но интригует.
Она посмотрела на Реджи и внезапно заметила, что он изменился. Загорел, подтянулся, стал шире в плечах. Сменил очки на более стильные. О небо, Реджи Кармайкл оказался очень симпатичным парнем. Возможно, в нем нет блеска Брюса, но у него добрые и внимательные глаза, хорошие манеры и острый ум…
– Лили, я не умею читать мысли на расстоянии. Выкладывай.
– Прости, засмотрелась. Извини, если буду путаться. Мне нелегко это объяснять, так что…
– Я слушаю тебя, Лили. И не волнуйся – мы ведь друзья?
– Ну… во-первых… я хочу, чтобы ты знал… мы с Брюсом… в общем, встречаемся!
– Это я знаю.
– И я его сейчас немножечко разыскиваю.
– Это я понял.
– Понимаешь, он сказал, что будет недоступен некоторое время или что-то такое, но я понимаю, это же в интересах «Шика», так что особенно и не рыпаюсь…
– Не вижу для этого никаких оснований.
– Ты шутишь?
– Нет. Брюс выбрал тебя, вы встречаетесь, почему же надо вас так яростно скрывать друг от друга – тебя и работу на «Шик»?
– Потому что он – Брюс Кармайкл!
– И что это означает?
– Перестань, Реджи. Ты лучше меня знаешь, что это означает. Да он же каждую неделю появляется в обнимку с очередной звездой, таблоиды наперебой обсуждают его романы, он самый завидный жених Америки, миллионы женщин мастурбируют, глядя на его фото…
– Я сейчас заплачу.
– Реджи, ты смеешься надо мной, а это нехорошо.
– Нет, вовсе нет. Знаешь, Лил, я о вас с Брюсом много думал.
– Почему? Потому что я влезла со своим Кентукки в ваш высший свет?
– Нет. Потому что никогда в жизни я не видел своего старшего брата таким счастливым.
Лили поперхнулась кофе и с отчаянием посмотрела на Реджи.
– Пожалуйста, не шути так. Я сейчас нахожусь на каком-то перепутье, я не понимаю, что со мной, и если ты просто успокаиваешь меня…
– Я и не думаю этого делать. Я абсолютно серьезен. И честен с тобой. Например, скажу тебе прямо, что вначале я был резко против ваших отношений. Мне не понравилась идея с вечеринкой, я считал – и считаю! – что чувствами людей нельзя играть. Я волновался за тебя, Лили. Потом я переменил свое мнение.
– Продолжай.
– Он никогда в этом не признается ни мне, ни отцу, но Брюс не любит собственную известность. Он светится на всех этих вечеринках, он смеется и флиртует – но на самом деле дайте ему право выбора, и он запрется в своем доме, сядет на крышу и будет смотреть на небо. Потом почитает. Послушает музыку…
– Почему же он всего этого не делает? Почему у него нет его права выбора? Ладно, ладно, я сморозила глупость, но объясни мне, ради бога, мне лучше сразу сваливать в Кентукки или объясниться с ним? Потому что раз у Брюса нет выбора, наши с ним отношения обречены…
– Если бы Вселенная была построена из одинаковых деревянных палочек, она бы не просуществовала и дня. Мир состоит из случайностей. Совпадений. Условностей. Ты могла приехать в Нью-Йорк на год – да что там! – на час позже, не встретила бы свою будущую работодательницу Наоми в парке, не стала бы цветочницей, не попала б к Брюсу в дом… Продолжать?
– Я хочу изменить ситуацию. Пока что мне приходится уходить в тень, но я не хочу…
– О! Вот отсюда поподробнее. Найдешь вариант – извести меня. Потому что я тоже в этом заинтересован, Лили. Он мой брат. Ты мой друг.
– Я не знаю, что сделать. Он со мной честен, открыт, нам хорошо вместе, но… некая его часть всегда начеку. Он в каждый момент может просто вызвать машину и уехать. Реджи, я не жалуюсь, я знала, на что соглашаюсь, но мне жаль его.
– Погоди, я думаю.
– Кстати, пока ты думаешь, удовлетвори мое любопытство? С чего это ты вдруг стал напоминать модель из GQ?
– Я тебя обожаю, цветочница! Прямодушие редкий товар в нашем городе.
– Так почему? Ты потрясающе выглядишь.
– Спасибо. Я некоторое время назад изменил свой образ жизни. Говоря чуть менее шаблонно, перестал жрать гамбургеры, дуть пиво и пошел на тренажеры.
– Браво. Повод личный?
– Скорее, общественный. Нет, это не любовь, если ты о своем. Лили, я не знаю чудодейственных рецептов, но… вот диски с музыкой, которую он обожает. Вот фильмы, которые он пересматривает по десять раз в год. И удачи тебе.
– Реджи… А это поможет?
– Буду снова честен. Я не знаю. Так получилось, что Брюс наследник огромной империи. Принц Чарльз нашего гламура. Нравится ему это или не нравится, но наш отец рано или поздно передаст ему все бразды правления. Это золотая клетка, Лил, и потому я прошу тебя, не расстраивайся очень уж сильно, если у вас все-таки ничего не получится. Все же предупрежден – значит, вооружен…
– Да. Спасибо тебе, Реджинальд. А насчет расстройства… Я буду самой счастливой девчонкой в нашем районе, если мы с Брюсом продержимся еще пару недель. Но жизнь ведь не закончится и в этом случае?
Она послала Реджи воздушный поцелуй и вышла, прижимая к груди пакет с дисками. Возможно, что-то из этого и получится…
14
Брюс сделал несколько важных звонков и в изнеможении откинулся на спинку дивана. На самом деле в основном он разговаривал с Холли, которой и рассказал, кому надо перезвонить в первую очередь, но изнеможение, определенно, имело место. Главным образом потому, что он находился не у себя дома и не в офисе, а у Лили дома.
Он заявился вчера в одиннадцать вечера, а сейчас было уже одиннадцать утра, и все это время они с Лили практически не спали, вылезая из постели только по совсем уж насущной надобности – типа, попить водички.
Это была потрясающая ночь. Это были потрясающие дни. Брюс все больше узнавал о Лили, и каждое открытие приводило его в щенячий восторг. Поразительно, до чего схожими оказались их вкусы. Она любила ту же музыку, она смотрела те же фильмы… Боже, Брюс уже и не помнил, когда в последний раз встречал человека, которому нравился бы Дебюсси. Хотя бы человека, который просто знал, что Дебюсси писал музыку, а не шил костюмы для мужчин.
Девушка из Кентукки оказалась сущим кладом, и он с восторгом раскрывал перед ней свою исстрадавшуюся в одиночестве душу.
Откуда-то сбоку послышалось довольное мурлыканье, и Лили выползла из-под цветастого одеяла, нагая, соблазнительная, сонная и довольная. Брюс медленно окинул ее взглядом – и немедленно ощутил яростное желание заняться с ней любовью, несмотря на то что не мог пошевелить даже пальцем. Или мог? Надо попробовать.
Он реагирует на нее, словно мальчишка-подросток, впервые открывающий для себя волшебный мир секса. Удивительно. Волшебно. Недоступно разуму.
– Я хочу есть.
– Опять? Ты будешь толстая, и я тебя разлюблю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
