— с разноцветными шариками и плакатами, на плакатах нарисованы сердечки и написано мое имя, что-то еще, не успеваю прочитать. Вторая группа — мрачно насупившаяся. И в той и в другой группе есть и мальчики и девочки.
— Это что еще такое… — останавливаюсь я, разглядывая этот натюрморт. Хотя с точки зрения технической — скорее пейзаж. Ээ… групповой портрет? Никогда не был силен в искусстве.
— Добро пожаловать в школу! Кента-кун! — хором скандируют те, что с плакатами и шариками. Те, что без — молчат. Смотрят недружелюбно, я такие вещи кожей чувствую.
— Те, что справа — твоя группа поддержки. Армия твоих поклонников и их самопровозглашенный лидер, Аой Сурогава. — сообщает мне Натсуми, появляясь рядом: — а те, кто слева — это клуб твоих хейтеров. «Ненавистники Кенты», во главе с их не менее самопровозглашенным лидером Тсубаки Аой. Интересно, что она — тоже Аой… девушки с этим именем явно неравнодушны к тебе.
— Вот! — шепчет в ухо Томоко: — а я говорить сперва не хотела, но у тебя полно хейтеров в школе! Парни говорят что тебя побить надо, но только после твоего боя с этим жутким тайским боксером никто не решается, даже глава клуба каратэ отказался. Но они деньги собирают на какого-то бойца из-за границы!
— Что?! — какой бред льют наивной девушке Томоко прямо в уши в этом общеобразовательном учреждении? Положительно, надо ее в охапку хватать и бежать отсюда… вот дождусь экзамена. Кстати, экзамены тут не выпускные, школы просто аттестаты дают, тут у них централизованные вступительные экзамены, первый тур University Entrance Center Examination — в школе проводится, за полгода до поступления в университет, так что и правда времени у меня немного. В любом случае, мысль о том, что школьники, пусть даже и объединившись в группу на почве ненависти ко мне — нанимают бойца, чтобы накидать мне люлей — крайне сомнительна. Сложно это. Вот, скажем подстеречь после школы хорошо организованной толпой с бейсбольными битами — это да. Или там слабительного в чай на переменке подсыпать. А устаивать тут локальный мортал комбат — это уже перебор.
— А девушки из группы хейтеров устроили на тебя охоту! — доверительно сообщает мне Томоко: — они хотят тебя соблазнить и опозорить! Сперва соблазнить, а потом разбить тебе сердце!
— Как… неожиданно…
— Меня зовут Сурогава Аой и я председатель Армии Кенты! Твоей армии! Веди нас, мой генерал! — выскакивает из кучки девушка с сияющими глазами, глядя в которые я сразу же вспоминаю Бьянку-сан. Где она сейчас и что-то поделывает? Надеюсь лечится, а то у нее порезы глубокие и с головой не все в порядке.
— Ээ… спасибо — отвечаю я: — очень приятно, Сурогава-сан. Меня зовут Кента.
— Мы знаем! — хором отвечает мне кучка с шариками и плакатами, и я чувствую себя немного глупо. Конечно, они знают мое имя. Так, с этим надо что-то делать, без контроля они мне наворотят сейчас…
— Вы называете себя моей армией! — говорю я и наступает тишина, я обвожу взглядом их лица. Восторженные, серьезные, веселые, настороженные. Плакаты с надписями «Добро пожаловать домой, Кента!» и «Дар Любви!». Разноцветные шарики.
— Вы называете себя армией, а между тем в ваших рядах нет ни порядка, ни дисциплины — говорю я: — мне приятны ваши чувства, и вы все, каждый в отдельности и все вместе — хорошие парни и девушки. Но, к сожалению, этого мало для того, чтобы быть армией. Поэтому я не признаю ваше добровольное объединение и считаю своим долгом распустить Армию Кенты…
— Что?!
— Но…
— Как?!
— Тихо! — поднимаю руку я, призывая выслушать меня до конца: — тем же, кто готов на самом деле что-то изменить в себе, тем, кому необходимо указать путь — этим людям я говорю — сегодня вечером на спортивной площадке у старого корпуса. Там мы соберемся и обсудим… и если какое-то движение и получит свое рождение, то это будет не армия. Мы не собираемся в толпу, мы не подавляем индивидуальность и даем возможность каждому принять свое собственное решение… но если вам нужна сила, если вам нужны ответы, если вам необходимо изменить свою жизнь и жизнь окружающих — вы там будете!
— Да, Кента-сама! — кричат поклонники и поклонницы, понявшие, что я назначил встречу вечером с ними всеми. Остальное их не сильно волнует, но я приложу усилия к тому, чтобы развернуть их энергию в мирное русло, создам из них «Тимура и его команду» на худой конец, пусть пользу обществу приносят… как говорится, мирный атом — в каждый дом! Понятно, что сейчас чего им не скажи — все равно половину не услышат. Но, если собираться по вечерам и вести проповеди… если плавно направлять в нужную сторону, а психика подростков в таком возрасте пластична и готова отрицать мораль и обыденность бунтом и анархией… в общем, да — можно и армию собрать. И захватить… соседний супермаркет, например. Не, вся это хрень с властью не для меня, скучно и ответственности много, но с другой стороны и воспитывать каждого по одному заколебешься, таких как Томоко тут десятки, если не сотни. Куда легче, когда их в кучу можно собрать и всем сразу мозги прополоскать… хм, а как я их всех вместе душить буду? С другой стороны, на «Кола Джап» справился же?
— Кента-кун… — раздается голос и я поворачиваю голову. У шкафчиков с обувью стоит Мидори-сан в своем белом халатике и кокетливой шапочкой с красным крестом.
— Когда закончишь тренировать свои легионы — зайди к директору, он очень хочет с тобой поговорить. — говорит она: — кое-какие вопросы накопились…
— Здравствуйте, Мидори-сан! Обязательно зайду. — я шагаю вперед, мои легионы расступаются в сторону. Как бы то ни было, в первую очередь я просто ученик. Потому надо сменить обувь на школьную и пойти к директору. На разговор. Дверца шкафчика не поддается и я дергаю ее изо всех сил, она распахивается и … к моим ногам высыпается бесчисленное количество конвертиков с красными сердечками на них.
— Sic transit gloria mundi… — раздается голос сзади. Хироши у нас Фому Кемпийского цитирует, конечно, кто, как не он «О подражании Христу» читал. Так проходит слава
