превращаясь в сострадательного доброго дядюшку: — Ох, нелегко тебе будет готовится. Скажите, Мидори-сан, сколько человек Такахаси-куна сегодня в холле встречало?
— Пятьдесят шесть. — уточняет Мидори, не моргнув глазом: — половина фанатов, половина хейтеров.
— И, наверное, конвертов в шкафчик для обуви опять накидали? — сочувственно поджимает губы директор: — уж сколько боремся с этим, даже внутришкольную почту организовывали, а они все равно конверты в щели просовывают!
— Восемьдесят пять конвертов, три открытки и семь вырезанных из картона сердечек. — кивает Мидори: — а также сорок черных конвертов с проклятьями и парочка булавок.
— Популярность — тяжкий груз. — пожимает плечами директор: — и сперва я очень сильно стал за тебя переживать, Такахаси-кун… ведь ты не сможешь нормально учиться. Клуб Экзорцизма уже сейчас ломится от людей, желающих попасть туда, а кто-то успел положить под дверь этого клуба дохлую крысу, и где только нашли? Мы второй год как успешно боремся за звание школы с самой благополучной эпидемиологической средой… а они крысу!
— Я чайник принесла! — просовывается в дверь голова Сарады-сан: — в бухгалтерии сказали, что сливки не дадут, но сахара выдали.
— Как в бухгалтерии? — хлопает глазами директор: — я же в учительскую вас посылал! Через бухгалтерию.
— И что теперь? Сахар им вернуть? — спрашивает Сарада и у директора из груди вырывается тяжелый вздох.
— Директор-сан. — встревает в разговор Мидори: — а может вы все-таки скажете уже то, за чем вы Кенту-куна позвали? Урок скоро, а мы тут торчим… чая не надо, Сарада-сан, спасибо.
— Хорошо… но я все равно заварю. Вдруг захотите потом. — дверь закрывается.
— Как говорил один мудрый человек — прямой человек, как прямой бамбук — встречается редко… — вздыхает директор: — если говорить прямо, то не место тебе, Такахаси-кун в нашей школе. Мы для тебя что… так, ступень, трамплин. Потому постарайся не забывать о нас в своей будущей жизни, вспоминать что это мы вырастили тебя и наставили на путь истинный, вспоминай нас тихим незлым словом, когда будешь учиться в Академии Белого Феникса.
— Что? Как в Академии? — говорю я: — я никуда не собираюсь переводится. — Академия Белого Феникса или в простонародье — Академия в Гизе. Гиза — это так называемый элитный район и люди там учатся соответствующие, при этом Академия Гизы славится … если не по всей стране, то в ближайших пяти префектурах так точно. Репутация «школы для непростых» прочно закрепилась за ней, и хотя все остальные «академиков» на дух не переносят, но втайне многие хотели бы в ней обучаться. Именно там учатся дети богатых и влиятельных родителей, знаменитостей и политиков, крупных бизнесменов и медийных личностей. А еще в Академии обожают традиционные боевые искусства, каллиграфию, стихосложение и прочее, что воспитывает «Истинный дух Ямато» в детях и подростках. Многим из выпускников этой школы и работать никогда в жизни не придется… по крайней мере чтобы на хлеб себе заработать, а потому там считают, что воспитать настоящего Сына Ямато или Дочь Ямато — важнее, чем дать какие-то научные знания или рабочие навыки. Лично у меня пока сложилось впечатление, что Академия — сборище снобов, мажоров и бездельников/бездельниц.
— Академия Белого Феникса выразила свое согласие на перевод. — объясняет мне директор, таким тоном, словно беседует с умственно отсталым: — это твой шанс, Такахаси-кун! Там ты будешь учиться среди равных!
— Среди равных говорите… — я наконец понял, к чему директор клонит и в чем тут собака порылась. Своим поведением я этой школе кучу проблем доставил и задача директора — чтобы не доставил еще больше. Вот и хочет он меня как горячую картошку из рук — сбагрить куда подальше. Не знаю, на какие рычаги и кнопки он нажал, чтобы Академия меня приняла, но ход великолепный. Это как в армии — если хочешь избавиться от тупого или излишне ретивого командира — то пишешь на него представление на повышение. Понизить в должности, или тем более уволить — не уволишь, он и сам сопротивляться будет и возни куча и все такое. А вот повышение… да этот тупой или излишне инициативный сам двумя руками за будет… так и тут. В результате возникает парадокс, когда умные и ответственные ребята так и остаются на должности командира роты, а идиоты — уже батальонами командуют и в звании растут. Армия, мать ее.
Вот и тут — Академия Гизы — это ж явный рост по сравнению с нашей муниципальной школой. Никто протестовать не будет — ни папа, ни мама. Я сам — буду, но кто ж меня спросит. Друзья у меня тут? Да фигня делов, приходи, общайся в свободное время… кто ж тебе запретит. А то, что обычный школьник тут девяносто процентов времени в школе проводит — это все предпочитают не замечать. Дескать настоящая дружба не разрушится, а если она не настоящая, так и бог с ней. Что еще? Если аргументы, чтобы не перевестись на халяву в лучшее учебное заведение пяти префектур? Какие? Да одни знакомства там такие, что потом по жизни не пропадешь, тут и сын прокурора, и дочка местного олигарха и та же самая Марика, которая дочка мэра — тоже там учится, хотя у нее по поведению неуд и вообще не похожа она на примерную ученицу Академии, но тут уж …
— Я против — говорю я: — у меня здесь друзья и привык я тут учится. Клубная деятельность опять-таки…
— С друзьями тебя никто не разлучает. Общайся. — пожимает плечами директор: — Академия от твоего дома не так уж и далеко… они проездной ученикам выдают. И я уже узнал, Такахаси-кун — в Академии имеется свой Клуб Экзорцизма!
— Все же, если у меня есть возможность выбрать…
— К сожалению такой возможности у тебя нет, Такахаси-кун. — печально вздыхает директор: — я оповещу твоих родителей о переводе. Ты можешь выбрать себе иное учебное заведение, но в нашей школе ты учиться не будешь. Тебя слишком много для такой школы, как наша…
— Но…
— Он все понял, директор-сан. Дайте нам возможность подумать. —
