Капитан Гауп разговаривал со мной, не поворачивая головы. Казалось, что в его жизни нет ничего интереснее пейзажа за окном. Я даже сам глянул. Пустыня — это такая вещь, которая довольно быстро приедается. Камень, камень и еще немного камня.
— Господин Марк, как вы думаете, что получается, если есть бесплатный паром, но всех желающих он вместить не может?
— Думаю, он перестает быть бесплатным.
— Не совсем так. Есть три списка. В первом — те, кто останутся в убежищах, во втором — те, кто получат места на пароме, в третьем — все остальные.
Мне захотелось, остро, до неприятного чувства в желудке, оказаться в космопорте уже. Уже купить билет и сидеть в пахнущем новой краской салоне. Я точно помнил, что меня не включали ни в какие списки.
— Не беспокойтесь, — капитан, вероятно, на досуге увлекался чтением мыслей, — места для инопланетников есть на каждом пароме. Даже если никого нет, они так и остаются свободными.
— А кто составляет списки?
— Вы только что общались с этим человеком.
У меня случались неудачи. Бывало, и с оплатой были проблемы, и с клиентом. Это странно, но решение я находил всегда. Один раз слишком поздно, но все же. На этот раз я мог только слушать капитана и пялиться на пустыню. Странную такую пустыню: камень, который то здесь, то там взрезали потоки воды, — и ни сантиметра зелени, ни тени от живности.
— Капитан, мы пролетаем над какой-то особой местностью?
— Нет. Если там и есть что-то особенное, то я об этом ничего не знаю.
— Просто под нами вода, а не растет ничего и не шевелится.
— Это Край. Вся открытая вода ядовита. Вполне возможно, что здесь пустыня не потому, что нет воды, а потому, что она есть.
— А как же дикие животные, им же надо что-то пить…
— На Крае нет диких животных. И растений тоже.
Нет ничего удивительного в том, что на планете нет диких животных. И в ядовитой воде тоже. А вот если сложить это с тем, что происходит с жителями Края, когда они улетают на Сантос, становится интересно. Дело в том, что маленькие морщинистые жители Края запросто, как бы это помягче, образуют семьи с местными. И дети в этих семьях рождаются абсолютно здоровые, и никто никогда не отличит чистокровного ребенка от метиса. А диких животных у них нет. Забавно.
Если отбросить несколько деталей, то все сходилось на том, что через несколько десятков часов тут можно будет повстречаться с ангелами. Если бы концы света случались чуток чаще, не избежать Краю туристов.
— Капитан, раз уж я все равно улетаю, хоть вы расскажите, как все происходит. Только без цитат из ваших книг.
— Бог все делает без спешки. Сначала люди начинают сходить с ума. Не везде. На юге еще все ждут Катастрофы, а на севере толпы людей рвут на части друг друга, и, глядя на них, понимаешь, что Конец Света запоздал. Постепенно безумие охватывает всю планету, и только потом появляются ангелы. И это не конец, это избавление.
В архивах есть записи — съемки делали ученые Сантоса несколько циклов назад. После этого в космосе была развернута наша группировка.
— Отстреливают, что ли?
— Нет. Отстреливать мы не умеем. Глушилки — генерируют помехи во всем диапазоне.
— Зачем?
— Если бы вы это видели, вы бы не спрашивали. Это страшно и это не стыдно — невыносимо. Есть вещи, которые не должен видеть никто. Вблизи Края мы нарушаем работу любой записывающей аппаратуры.
— И ангелов тоже удалось записать?
— Господин Марк, разве можно записать ангелов? Если вы приехали из-за них, то вы зря сюда приехали. Они появляются ниоткуда и исчезают в никуда. Даже ученые Сантоса не смогли их найти. Первый прав. Чудо нельзя изучить.
— И на что они похожи?
— Написано, что они прекрасны, но не дай вам бог их увидеть.
Все сходилось. И пустыня с ядовитой водой, и люди, сходящие с ума, и даже цифра сто двадцать восемь тоже просто обязана была найти свое место.
— Капитан, это же не секрет, что вы и жители Сантоса — один народ.
— Они потомки сбежавших. Они никогда не будут прощены.
Ну да. Кто ж простит спасшихся в мире, отчаянно пытающемся регулярно умирать. Хотя, за что не прощать, было. При своем развитии Сантос мог построить и еще парочку паромов. Или знали, что бесполезно?
* * *
Как и было обещано, билет я купил прямо на борту, и теперь у меня появилось дело. Я уже раз пять проверил билет, наверное, со стороны это выглядело довольно смешно. Он никуда не делся — лежал в нагрудном кармане, что с ним станется? Я снова вытащил его, снова увидел проклятую эмблему. Даже если я прав, мне уже не успеть. Мне ни за что не успеть сделать должное. Может быть, через сто двадцать восемь лет. Кто-нибудь из моих потомков.
Паром поменял запах. Притихшие, маленькие, сидели, стояли, тихо-тихо, каждый — взглядом в ближайшее стекло. Мой билет дал мне право смотреть на них из отсека для VIP. Здесь могло поместиться еще трое с таким же комфортом или десяток, если с плотностью основного отсека. Где-то там за стеклом капитан Гауп прощается с дочкой, убежища заполняются избранными, чтобы в который раз все пошло по кругу. Кругу длиной в сто двадцать восемь лет, который непременно нужно смазывать кровью.
А ведь никогда не держал себя за идиота, а тут такое…
Мне нужны были капитан Гауп и Первый. Быстро. И очень не хотелось ошибиться, потому что я только что сошел с последнего рейса.
* * *
Кто-то очень большой и сильный взялся за летающую машинку и попытался её переломить. Потом еще раз. Если бы не шлем — я сейчас не оглядывался бы, пытаясь понять, что произошло. Трудное это дело — оглядываться, если приложиться виском к острому и металлическому. На самом деле это мы так взлетели. Гауп что-то сказал пилоту, и тот пытался выжать из летающей штуки все, что она могла.
Вертолет тряхнуло еще раз, после чего пилот стремительно пошел на посадку, которая на этот раз была какой угодно, только не мягкой.
Жизнь на Крае шла по кругу. Каждые сто двадцать восемь лет повторялось одно и то же, и надо было старательно приучать мозг убивать любую здравую мысль, чтобы не сообразить. Кометы, астероиды я сразу отбросил. Не бывает такого, чтобы с такой точностью. Была бы погрешность, и никак нельзя забыть о таймерах, у которых были антенны, которые, если верить ученым Сантоса, ничего не ловили.
Нужна была прорва энергии. Нужна была технология, которой не было в империи, но теоретически это было возможно. Довольно легко забыть, что солнце тоже не стоит на месте. Местное вращалось вокруг черной дыры. Период — те самые сто двадцать восемь лет. Достаточно просто задать поиск.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
