– А квартира Веры? Кто теперь в ней живет?
– Другие люди.
– То есть ее просто продали?
– Вера сделала свой выбор, и мы его одобряем.
– Какой выбор? Жить в чужой квартире и ходить в обносках?
– Девушка, вы еще не понимаете, в чем смысл жизни. Чтобы люди его поняли, мы идем к ним и объясняем, что можно жить вечно в раю на Земле. О Вере позаботится Бог и мы. И она сделала правильный выбор в пользу вечной жизни.
Я хотела возмутиться и уже готова была отказаться от цели моих похождений, когда за углом увидела дом, в котором жил Юра.
– Наверное, я многого еще не понимаю, – согласилась я и спросила: – А вон в том доме в крайнем подъезде вы еще не были?
– Нет. А что там?
– Там есть очень вредная женщина. Мне кажется, что надо бы с ней поговорить. Может, она станет немного покладистее и добрее по отношению к соседям. Может, слово Божье дойдет до нее и озарит ее разум.
– Давайте сходим, – согласилась идущая впереди женщина; скорее всего, это и была Марина Павловна.
Говоря о вредной женщине, я имела в виду соседку Юры и Васи. Она жила с ними на одной площадке и, как только открывалась дверь квартиры кого-то из них, высовывала из двери свою лохматую голову с бигуди надо лбом. Женщина хватала мусорное ведро, которое дневало и ночевало в ее прихожей, выходила на площадку, здоровалась, расплывшись в улыбке, а затем медленно шла к мусоропроводу, чтобы успеть всех и все рассмотреть. Раньше я думала, что такие люди бывают только в кино, но теперь убедилась, что они существуют в реальной жизни. Но я не могла понять, что движет такими чрезмерно любопытными людьми.
Мы поднимались по ступенькам подъезда, в котором жил Юра. Мне так хотелось его сейчас встретить и увидеть, сможет ли он узнать в Гадком утенке своего лисенка. Но, к сожалению, мы не встретили ни Юру, ни Васю. Оставалось пойти к Инессе Владимировне – так звали любопытную соседку – и в душе посмеяться над ней.
– Что вы хотели? – Из приоткрытой двери высунулась голова улыбающейся Инессы Владимировны с неизменными болтающимися надо лбом крупными пластмассовыми бигуди.
Мои спутники умело, ненавязчиво, но настойчиво повели долгий разговор, пытаясь протиснуться в прихожую.
Инесса Владимировна не выдержала нашего натиска, и мы оказались в прихожей. Она не раз видела меня с Юрой и даже уже знала мое имя, но сегодня, внимательно и оценивающе рассматривая всех присутствующих, она меня явно не узнала. Мне было жутко смешно наблюдать, как она сначала мило улыбалась незваным гостям и кивала и как потом улыбка на ее лице сменилась кислой гримасой. Когда на лестничной площадке хлопнула чья-то дверь, Инесса Владимировна по инерции рванула к мусорному ведру, стоявшему в прихожей. Она остановилась на полпути и попыталась избавиться от непрошеных гостей.
– Извините, но я очень занята, – сказала она, явно нервничая, но ей все же удалось изобразить улыбку. – Сейчас ко мне должны прийти гости, а у меня ведро с мусором стоит в прихожей.
Свидетели Иеговы вручили ей журналы, я тоже подала ей брошюру с яркой фотографией какой-то многочисленной семьи на титульном листе и надписью «В чем смысл жизни? Как его найти?».
– Спасибо, деточка, спасибо, – погладила она меня по спине рукой.
Ее лицо было рядом с моим, но Инесса Владимировна меня так и не узнала.
Мы вышли из квартиры, и я позвонила в квартиру Юры.
– Зайдем сюда, – предложила я.
Может быть, свидетелям не очень понравилось, что я своевольничаю, но деваться уже было некуда, и они столпились у двери, которая вскоре распахнулась, и появился что-то жующий Юра.
– Чем могу помочь? – спросил он, окинув нас взглядом.
– Молодой человек, – обратилась к нему Марина Павловна, – мы бы хотели задать вам один вопрос.
– Извините, у меня нет времени. Если я начну отвечать на ваши вопросы, у меня закончится обеденный перерыв, и тогда я останусь голодным, – сказал Юра и попытался закрыть дверь, но этому помешала «группа поддержки».
– Один, только один вопрос, – настаивала Марина Павловна. – Знаете ли вы, почему в жизни так много проблем?
– Я не хочу знать, почему их так много. Я пытаюсь их решать, – сказал Юра и попросил: – Отпустите, пожалуйста, дверь. Я не желаю вступать с вами в дискуссию.
– Мы несем слово нашего Бога Иеговы в каждый дом, – пафосно произнес парень.
– А я – мусульманин. Понимаете, му-суль-ма-нин. И у нас не Бог, а Аллах.
– Зачем вы говорите неправду? У вас на шее крестик, – заметила внимательная Марина Павловна.
– Ах, простите! Я по ошибке надел крестик жены. Надо же! Сейчас я его сниму, а вы отпустите дверь, – сказал Юра и стал чуть ли не отталкивать всех от двери.
– Возьмите, возьмите, это интересно, – залепетала я, протягивая ему то один, то другой журнал.
Юра стал отталкивать мою руку.
– Женщина, прошу вас, – сказал он, стоя прямо передо мной. – Идите своей дорогой. Мне некогда. Вы можете это понять?
– Пожалуйста! – заныла я плаксивым голосом.
Он взял меня за плечи и, развернув, мягко оттолкнул от двери, которая тут же за мной захлопнулась.
– Нервный какой-то, несговорчивый, – отметила Марина Павловна.
Нам ничего не оставалось, кроме как направиться к выходу.
Дома я рассказала маме о своих приключениях, и мы с ней долго смеялись.
– А я-то думаю, зачем тебе понадобился этот маскарад? – сквозь смех проговорила мама.
– Представляешь, мама, – сказала я, когда мы насмеялись вволю, – что бы было, если бы Юра меня увидел, когда я жила в селе? Он не обратил бы на меня ни малейшего внимания.
– Зачем думать о том, что могло бы быть? Главное, что сейчас все хорошо. Так ведь?
– Я иду на курсы водителей, – сообщила я. – Юра даст мне доверенность на свою машину. Он считает, что так я буду меньше уставать и экономить время на переезды из института на работу и с работы домой.
– А он как будет обходиться без машины?
– У него есть еще одна, «Шкода Октавия».
– Я тоже хочу облегчить тебе жизнь, – сказала мама. – Давай купим тебе компьютер на полученную страховку.
– Неплохая идея! Я уже об этом думала, но не решалась сказать, – обрадовалась я. – Теперь мне не придется допоздна сидеть в библиотеке. В Интернете можно найти любую информацию!
– Я сначала хотела сама купить и сделать тебе подарок, – призналась мама. – Но, когда зашла в магазин, передумала. Там их очень много, и все с виду одинаковые, а цены разные.
Я засмеялась.
– Мама, правильно сделала, что не купила. Юра мне посоветует, какой взять лучше, а то мы такое купим! Мы с тобой большие специалисты по компьютерам!
– Это точно!
– Эх, родные вы мои! Что бы я без вас делала? – сказала я, откинувшись на спинку дивана.
Афродита
– Юра, что-то не так? – спросила я, готовя ужин и наблюдая за тем, как он хмурится.
Я уже давно заметила: если у Юры что-то не ладится на работе или он над чем-то размышляет, он сдвигает брови, и между ними появляется морщинка в виде буквы «V».
– Откуда ты взяла, а? – Он улыбнулся.
– Просто вижу. У тебя все на лице написано.
– Давай лучше помогу салат доделать. – Юра поднялся, и я отдала ему нож, брюссельскую капусту и болгарский краснобокий перец, а сама принялась жарить отбивные.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вернулась я к начатому разговору.
Юра вздохнул и бросил на меня ласковый взгляд.
– Лисенок, от тебя ничего нельзя утаить.
– И не надо. Я не могу жить своей жизнью, я хочу проживать с тобой вместе день и ночь, хочу, чтобы ты делился со мной не только радостями, но и своими проблемами.
– Помнишь, я тебе рассказывал о моем информаторе, которого намеревался послать выслеживать Наума?
– Конечно помню. Вы с Васей ждали, когда Наумов полетит куда-нибудь поближе к Средней Азии. Так ведь?
– Совершенно верно, лисенок. Так вот, мы дождались такого момента.
– Как вы узнали, куда он летит? – спросила я, переворачивая деревянной лопаточкой румяный кусочек мяса.
