ключи от такого вертепа и, придя сюда, обнаружил бы незнакомца…
Тем временем миссис Хаф вернулась с полным бокалом. Заняла свое место на диване, подняла бокал, не пролив ни капли, и провозгласила:
– За веру, надежду и милосердие! – Она отпила из бокала и закинула ногу на ногу. – Я оставила его здесь. В пятницу. Две недели назад. Тогда шел дождь. Том Йегер сказал мне, что знает одно не похожее на другие местечко, на которое стоит взглянуть, а потом дал мне ключи и объяснил, как попасть в дом. Я пришла сюда и увидела вот это. – Она помахала рукой. – Согласитесь, это нечто. Но здесь никого не оказалось, кроме хозяина комнаты, и у него возникли идеи, которые мне не понравились. На самом деле он не стал с ходу на меня накидываться, впрочем, о покойных или хорошо, или ничего, но мне пришлось туговато, и я была рада унести отсюда ноги, без зонта, но сохранив честь и достоинство. – Она сделала очередной глоток. – А когда я прочла о том, что его убили, а тело нашли в яме на улице, на этой самой улице, вы представляете, что со мной было. Я не переживала, что полиция может заподозрить, будто я как-то причастна к его смерти, нет, дело вовсе не в том, но я знаю, как здорово они умеют отслеживать улики, и если этот зонтик приведет их ко мне, а в газетах опишут эту комнату… ну… – Она всплеснула руками. – Мой муж, мои друзья, мои знакомые… Все может зайти достаточно далеко, и тогда мой муж даже рискует потерять работу. Впрочем, во вчерашних газетах о комнате не было ни слова, и, когда сегодня о ней тоже ничего не написали, я подумала, что они, быть может, о ней не знают, и решила прийти и попробовать забрать свой зонтик. И вот я здесь. – Она отхлебнула шампанского. – А теперь вы утверждаете, будто я не могу его получить, и требуете, чтобы я повидалась с Ниро Вулфом, хотя я, собственно, не против, но хочу сперва получить свой зонтик обратно, и у меня есть идея. Так вы говорите, зонтик здесь, в ящике?
– Все верно.
– Тогда вы сами возьмите мой зонтик, ну а вечером пригласите меня во «Фламинго», и мы потанцуем. И не только один круг. Нет, мы будем танцевать до упаду, до закрытия клуба, и тогда вы могли бы позволить мне забрать зонтик. С моей стороны это, может, слишком самоуверенно, но на самом деле я не такая, я только подумала, что вы могли бы, а ведь за спрос денег не берут, и у вас в любом случае остался бы мой зонтик.
– Ага. – (Изгиб ее губ действительно притягивал взгляд.) – И в таком случае зонтика здесь уже не будет. Я ценю ваше приглашение, миссис Хаф, но сегодня вечером мне нужно работать. Кстати, о работе. С чего это вдруг ваш муж должен потерять работу? Разве он служит в «Континентал пластик продактс»?
– Ой, нет! Он доцент Нью-Йоркского университета. Жена преподавателя кафедры замешана в таких вещах… даже если на самом деле я практически не замешана…
И тут у меня в голове что-то щелкнуло. Это было озарение. Ведь никогда не знаешь, когда на тебя снизойдет озарение, но именно слово «доцент» зажгло в мозгу красную лампочку.
– Доцент какой именно кафедры? – спросил я.
– Английской литературы. – Она снова приложилась к бокалу. – Но вы явно уходите от ответа. Мы можем пойти в клуб «Фламинго» завтра вечером. Вы ведь ничем не рискуете. На худой конец, потеряете пару часов вашего драгоценного времени. А если я вам не понравлюсь, у вас в любом случае останется мой зонтик. – Она бросила взгляд на наручные часы. – Почти половина второго. Вы уже успели поесть?
– Нет.
– Отведите меня на ланч, и тогда, быть может, вам удастся немного оттаять.
Я слушал ее болтовню вполуха. Преподаватель литературы. «Измеряйте высоту вашего ума по величине отбрасываемой им тени». Роберт Браунинг. Теперь я был готов поставить десять к одному, словно последний лох, но кто, если не детектив, заслуживает права надеяться, что судьба наконец повернется к нему светлой стороной.
– Миссис Хаф, вы начинаете играть у меня на нервах. – Я резко встал с места. – Мне было бы нетрудно называть вас Ди. Давненько я не встречал такой женщины, как вы, и с удовольствием пригласил бы вас на ланч или на танцы, чтобы немного оттаять, но сейчас мне нужно бежать. Ниро Вулф наверняка захочет с вами встретиться, хотя это может подождать. И последний вопрос. Где вы были в воскресенье вечером начиная с семи часов?
– Нет! – У нее округлились глаза. – Вы, наверное, шутите.
– Прошу прощения, но я вполне серьезно. Если вам необходимо в очередной раз посовещаться со своим внутренним голосом, я могу подождать, пока вы не наполните бокал.
– Нет, вы действительно шутите. – Она не спеша допила шампанское. – Я ходила на кухню вовсе не для того, чтобы посовещаться со своим внутренним голосом. А в воскресенье вечером я была дома, в своей квартире, со своим мужем. Начиная с семи вечера, говорите? Мы пошли пообедать в ресторан в Гринвич-Виллидже вскоре после шести и вернулись домой уже после восьми, примерно в половине девятого. Мой муж работал с бумагами. Я читала и смотрела телевизор, а около полуночи отправилась в постель, где и оставалась. Правда-правда. Я редко встаю посреди ночи, чтобы укокошить мужика и скинуть его труп в яму.
– И правильно делаете, – согласился я. – Теперь мистер Вулф вас об этом не спросит. Надеюсь, ваш адрес есть в телефонном справочнике? – Я повернулся к Фреду. – Не позволяй ей уговорить тебя отдать зонтик. Как тебе обслуживание номеров? Нормально?
– Пока не жалуюсь. Начинаю чувствовать себя как дома. Сколько еще мне тут торчать?
– Один день, или неделю, или год. У тебя еще никогда не было таких тепличных условий.
– Если бы! Так ты ее оставляешь?
– Ага. Бутылка в ее полном распоряжении. Лично я ухожу на задание.
Пока я шел к лифту, Дина Хаф встала с дивана и направилась на кухню. Когда я заходил в лифт, Дина все еще была там. В цокольном этаже мистер и миссис Перес тоже сидели на кухне. Я заглянул туда сказать им,
