Читаем без скачивания След Сокола - Сергей Самаров

Годослав спустился в Красную горницу своего каменного терема, называемого западными соседями Дворцом Сокола, на рассвете, когда, после осторожного стука в дверь, ему доложили, что прибыли первые гонцы отдельно от князя-воеводы из Свентаны и с полуночной границы от волхва Ставра. И с тех пор покидал это обширное помещение только один раз, отправившись в город и вернувшись оттуда с харлужным мечом. Но после этого засел на месте, как привязанный. Даже обед приказал подавать себе туда. Впрочем, обедал он, сидя не в княжеском парадном кресле, а рядом, за специально установленным столом.

От широты душевной Годослав наливал каждому гонцу по жбану меда или по кубку вина, и потому стол его превратился почти в трактирную стойку. Сам князь, при всей физической силе своего тела и высоком, чуть ниже Ставра, росте, никогда не утверждал, что может выпить столько же, сколько не слишком крупный рядом с ним, хотя и крупный рядом с остальными, князь-воевода Дражко. То есть выпивку не очень уважал. Потому что характер Годослава позволял ему если уж что-то делать, то со всем рвением, с полной выкладкой широкой души. Если бы он начал пить, то это могло бы плохо кончиться для всего одновременно спившегося княжества. Рыба, известное дело, гниет с головы. Но князь предпочитал тратить энергию на работу и воинские утехи. Успешный зимний поход принес ему спокойствие полуденных границ в то время, когда особое и обоснованное беспокойство вызывали закатные и полуночные. Были вести, что лазутчики Карла подбивали сорбов и лютичей ударить войной по полуденной границе, но у тех после зимнего похода Годослава просто сил не хватило. Но и только одни закатные границы требовали отдачи всей энергии князя.

Решить вопрос политически казалось сложно, если вообще возможно. Бояре ничего дельного подсказать не могли, рекомендовали только самому поехать поклониться королю данов Готфриду. Авось да по-родственному войдет в положение…

Годослав не делился с боярами вестями о том, как уже посочувствовал Готфрид, стягивая к границе войска. Слишком много среди думских старожилов таких, кто датского короля любит куда как сильнее, чем собственного князя, и в любую минуту готовы ему под крылышко перебежать. И потому ни к чему было распространять раньше времени слухи, что к встрече данов бодричи уже начали готовиться с неменьшим рвением, чем всю зиму готовились к встрече франков.

Гонец, и не простой, а со значком сотника на яловце шлема, вошел не один. Привез с собой косолапого испуганного мужичка, совсем деревенского и на первый взгляд не слишком умного вида, из тех, что приезжие греческие купцы называют «поганос»[83]. Но Годослав понимал эту породу людей хорошо и сразу прочитал в прищуренных глазах мужичка удачливо скрываемую природную хитрость. Вообще, как знал князь, в народе это достаточно часто встречается, когда человек под неуклюжим видом и под наивными вопросами и ответами скрывает недюжий ум. Своего рода способ самозащиты.

– Кто таков? – спросил у сотника, но посмотрел на его спутника, чтобы понятно было, о ком спрашивает.

– Это, княже, смотритель с той самой плотины. Он все приготовил, что мы силой его заставили приготовить, но сам боится. Вези, говорит, меня к князю. Сам князь прикажет, я все и сделаю. И даже больше, говорит, сделаю, только сам князь пусть велит…

– Не поверил вам… Ну, и молодец!

Годослав рукой-кувалдой так хлопнул мужичка по плечу, что тот присел, как под ударом кувалды настоящей, но испытал от добродушного княжеского прикосновения небывалое счастье, что сейчас же отразилось в его лице. И тут же захотел послужить лучше, чем это предвиделось воям Дражко.

– Я вот что, княже, сказать хочу…

– Что ты хочешь сказать?

Мужичок прокашлялся в кулак, достаточно крупный и сильный для его тщедушного тела.

– Даны-то ведь могут и двумя дорогами двинуть. Обе, конечно, понизу… Поверху, через камни и через лес колонной да с конниками не пройти. На камнях и в одиночку ноги переломаешь, а в лесу засеки[84] – от предков оставлены и нами добавлены.

– Я знаю и вторую дорогу. Но на второй дороге мы выставим свой охранный полк. Там места узкие, большому войску развернуться негде. Там и постараемся остановить. Ты в этом деле нам не помощник.

– Как сказать… – Мужичок вдруг стал похож лицом на остроносую линяющую лису. Это оттого, что все его лицо заискрилось хитростью. – Как сказать… И с какой стороны на это дело посмотреть…

– Придумал что-то? – оживился и Годослав. – Расскажи-ка нам, неумным…

– Это еще на моей памяти было… Мальчишкой тогда за отцом бегал, а отец мой тож смотрителем плотинным ходил. Тогда прорвало насыпь. Ее уж долго размывало… День ото дня беды ждали… Там снизу, в основании, камней и глины маловато было, больше земли. Плотина все подтекала, все грозилась бедой… А потом под осень дожди зачастили, и размыли… И чтоб воду-то поворотить в сторону, на новой-то дороге, перед развилкой, пять возов камня держали. Как совсем прорвало, упоры только под возами выбили и высыпали. И на старую дорогу поворотили…

Годослав от таких известий даже перед столом забегал:

– Ай, хорошо придумал! Ай да молодец!

– Не я это, княже, придумал… Миром так придумали и миром сделали, когда беда общая подступила… И сейчас миром вспомнили…

– Пусть и миром! Все равно, молодец, что вспомнил и приехал!

Годослав самолично налил плотинному смотрителю целый кубок фряжского вина. Смотритель выпил, протер ладошкой бороду.

– А кубок себе оставь. За то, что память хорошая. И с миром всегда советуйся. Сейчас тоже беда для всего нашего мира идет. Куда большая беда, чем раньше. Миром и бороться с ней будем. Свентовит не выдаст!..

– Благодарствую. – Мужичок сразу же ловким деловитым движением спрятал дорогой кубок под полу простенькой поддевки. – Будем бороться, княже, всем миром и будем… Нам под данами ходить не с руки, когда свой князь есть. Будь, свет Годослав, за нас спокоен, не предадим… Ты, главное, Веру нашу обереги. А Род и Свентовит нам завсегда в помощь…

И он поясно поклонился князю.

Во второй раз сегодня князя Годослава просили оберечь Веру.

Плотинный смотритель вышел.

– Что еще? – поинтересовался Годослав у сотника.

– От свентанской дороги даны войска увели. Сообразили, что там их ждут. Должно, разведчики ихние заметили приход подкрепления. Сейчас у западной дороги стоят. Понемногу новые отряды подтягиваются. Около трех тысяч человек собрали. Мы туда ночью погуливаем, посматриваем. Пятерых вчера в гости к себе пригласили. Побеседовать. Рассказали они, что должно собраться около восьми тысяч солдат и две тысячи викингов, которых Готфрид нанял. Думаем, дней пять-семь им надо, чтобы собраться со всеми силами.

– Кто у нас там командует?

– Лавр.

– Старший или младший?

– Младший, воевода, которого еще Полканом зовут. За то, что с коня не слазит. Безножный. Старший присылал к сыну человека, порасспросить про дела. Полкан этого человека велел хмельным медом беспрестанно поить. Второй день уже поят, чтоб не поднялся. Не доверяет Полкан отцу. Я думаю, так правильно…

Полкан, Лавр и сын боярина Лавра, будучи еще почти мальчиком и простым воем, на глазах у Годослава, тогда еще тоже не князя, а только княжича, получил восемь лет назад в битве с саксами ранение стрелой в позвоночник. С тех пор у юноши ноги отказали. И он приказал сделать себе специальное седло, в котором мог держаться и управлять лошадью без помощи ног. Начал учиться биться так. Научился! И не просто смог принять участие во многих сражениях, но стал еще и воеводой, несмотря на возраст. Князь-воевода Дражко покровительствует молодому Лавру, уважая его волю, ум, отчаянную храбрость и страшной силы мечевой удар. Годослав Полкана тоже уважает. Другой бы на месте боярского сына сиднем на лавке оставшиеся годы провел. Этот не хочет. Этот боец в душе. Но что самое главное – он не только врага победить стремится, он постоянно побеждает самого себя. А это гораздо труднее и вызывает уважение. Дружина у Полкана подобралась добрая. За своего воеводу зубами врагу в глотку вцепятся. Волкодавы! Не зря у самого Полкана на груди, поверх кольчуги, голова волка висит. В зимнем походе по селениям лютичей Полкан получил в эту голову две стрелы. Как специально кто целился. Оскаленная пасть, видимо, пугала стрельцов. Сам воевода невредим остался.

– И верно, что не доверяет. Я тоже боярам не доверяю. Даже тем, кто к отцу ближе всех был. Слишком они Готфрида любят и боятся. Как битые собаки хозяина… И забыли, что хозяин им я, а мне Готфрид не хозяин! Надоест терпеть, таких бояр побью, а владения простым воям раздам!

Князь рассердился, нахмурил лоб, отчего сразу стал похож лицом на большого гривастого кота, недовольного поведением котят, и зашагал перед сотником широким шагом, больше пригодным для чистого поля, чем для гуляния по горницам. Мысль о том, чтобы прогнать некоторых из бояр и отобрать у них имения, была подсказана Годославу еще год назад волхвом Ставром. Тогда она показалась просто ругательством, пустой угрозой. Сейчас князь уже сожалел, что вовремя не послушался дельного совета.