бесшумно приблизился к нему сзади и нанес удар…
Макс неуверенно подошел к фонарю и снова осторожно начал себя ощупывать. Вывернутые карманы куртки свидетельствовали о том, что нападавший (или нападавшие) его основательно обыскали. Не было даже его потертого портмоне, в котором лежали визитки и незначительная сумма денег. Ладони его спешно заскользили по карманам джинсов. О чудо – ключ от машины и мобильный телефон были на месте! Значит, убивать его не собирались. Хотели лишь припугнуть?
Рынок был пуст. Макс сориентировался и, пошатываясь, двинулся в сторону шлагбаума. «Рено» был на месте. Сыщик открыл дверь и тяжело опустился на сиденье, положил руки на руль и почувствовал, что не сможет вести машину. В голове гудело, перед глазами плыли радужные круги. Он взглянул на дисплей телефонной трубки. Двадцать два часа. Всего-то… Просмотрел пропущенные вызовы. Их было три и все от Мартины. Она, конечно, давно его разыскивает… Максу не хотелось рассказывать ей, как он опростоволосился, но другого варианта в гудящей голове не было. Придется звонить – он не справится с управлением, да и индикатор топлива почти на нуле, а денег ни копейки. Палец нажал кнопку.
Она ответила сразу.
– Ну, ты даешь, Максик! Наверное, отмечал с симпатичной клиенткой успешное завершение дела?
– Прекрати, Мартина. Мне не до этого.
– А что случилось? – тревожно спросила она.
– На меня было совершено нападение, – коротко ответил Макс.
– Как это произошло?
– Мартина, я обо всем расскажу тебе позже, а сейчас я нуждаюсь в твоей помощи. Надо забрать меня отсюда. Сможешь?
– Безусловно. Рассказывай, как ехать.
Он подробно рассказал Мартине, как его разыскать. Открыл бардачок и к великой радости обнаружил в нем водительское удостоверение. Это был тот случай, когда нарушение заведенного порядка (выходя из машины, он всегда брал документ с собой) сыграло положительную роль. Порывшись еще, нашел старую начатую пачку сигарет, закурил и принялся ожидать Мартину. Попробовал анализировать произошедшее, но из этого ничего не вышло – лишь еще сильнее разболелась голова.
Они заперли автомобиль Макса, решив, что заберут его при первом же подходящем случае.
– Куда? – спросила Мартина.
– Как куда? Ко мне.
– Не может быть и речи. За тобой нужен хотя бы элементарный уход. Я повезу тебя ко мне.
У Макса не было сил сопротивляться, и он сдался.
В квартире Мартина внимательно осмотрела его голову и сказала:
– Ты знаешь, никакой раны нет, только большая шишка. Удар был нанесен, конечно, тупым предметом, но сильно… У тебя может быть сотрясение мозга. Надо бы показаться доктору…
– Мартина, при сотрясении мозга все равно пропишут покой. Вот и устрой мне его сейчас. Смертельно хочу спать.
– Как, ты мне сейчас ничего не расскажешь о том, что произошло на рынке?
– Давай потерпим до утра.
С утра Мартина позвонила в свою редакцию и предупредила шефа, что приедет попозже. Она сварила кофе, приготовила сэндвичи и, разместив все это на симпатичном подносе, вошла в комнату, где ночевал Макс. Он только что раскрыл глаза.
– Вставай, горе-сыщик…
Макс повертел головой, потрогал рукой шишку и, решив, что он уже чувствует себя лучше, сказал:
– Всех сыщиков когда-нибудь били по голове, а если и не физически, то по меньшей мере морально… Я вижу, ты принесла что-то пожевать. Не откажусь.
– Максик, вижу, что твое самочувствие не внушает опасений… по крайней мере тебе. Так и не пойдешь к доктору?
– Нет, Мартина. Думаю, обойдется. Давай, что ты там принесла…
Макс с аппетитом уплетал сэндвичи, иногда запивая кофе. Мартина решила, что приготовила слишком мало, и не взяла ни одного, довольствуясь лишь кофе. При этом она бросала на него многозначительные взгляды, как бы напоминая о неудовлетворенном любопытстве. Решив не испытывать ее терпение, он, все еще продолжая жевать, начал потихоньку рассказывать. Она слушала молча, но, когда он рассказывал о том, как ходил вокруг павильона, пока наконец не получил удар по голове, не выдержала и воскликнула:
– Лучше бы ты оставался бухгалтером! Там, по крайней мере, нет предмета тяжелее папки с бумагами…
– Успокойся, моя писательница. Ценой своей головы, вызвав огонь на себя, я тем не менее раздобыл очень важную информацию…
– И какую же?
– Это лежит на поверхности. Ты сама могла бы прийти к таким выводам…
– Сначала послушаю тебя.
– Нет сомнения в том, что бриллиант у этого Ахмеда. Иначе бы зачем нападать на неизвестного частного сыщика и бить его при этом по голове? Чтобы иметь в дальнейшем возможные проблемы с полицией?
Мартина поперхнулась кофе и, отдышавшись, быстро возразила:
– Не согласна. А если этот Ахмед достаточно криминальный тип и за ним тянутся другие грешки, то он может опасаться любого сыщика… не обязательно того, который пришел за бриллиантом, которого у него нет…
– Ты хочешь сказать, что у него есть другие причины опасаться любого сыщика! Тогда меня должны были убить…
– Почему?
– Да очень просто. Они меня «аккуратно» вывели из строя, чтобы обыскать и найти то, что я, по их мнению, мог бы иметь… А именно расписки! Не хочешь же ты сказать, что так же они поступили бы и с любым другим, приди он не по делу, связанному с бриллиантом… Это было бы невероятным совпадением.
– Хорошо, продолжай.
– А теперь самый главный вывод. У Ахмеда нет расписок, иначе бы он ни в коем случае не пошел на это. Будь расписки у него, он бы не отказал себе в удовольствии пообщаться с незнакомым сыщиком, которому абсолютно нечего ему предъявить.
Мартина задумалась и, как всякая женщина, которой нечего было возразить, по крайней мере в настоящий момент, но которая была уверена, что эти возражения появятся у нее позже, сказала:
– Хорошо, Максик, там будет видно… Еще какие выводы?
– Дальше, Мартина, не выводы, а скорее новые проблемы… И ты, пожалуй, согласишься со мной. Убийца банкира действовал не в интересах Ахмеда, а в интересах другого неизвестного лица…
– Этим лицом может быть и сам убийца, – вставила Мартина.
– Вот именно. И теперь Ахмед, решивший прикарманить бриллиант неожиданно убитого банкира, опасается этого неизвестного лица так же, как вчера вечером опасался сыщика Макса Вундерлиха…
24
– Мы сделали запрос и установили, что вы приехали из Берлина, – сказал следователь Мор.
Эрика, не поднимая глаз, сказала:
– Да.
– Кроме того, нам стало известно, что вы убежали из дома, не предупредив свою мать.
– Это моя приемная мать.
– Что вы собирались делать здесь, в Гамбурге?
– Работать…
– Но вы же понимали, что в вашем возрасте без всякой квалификации вы не получите мало-мальски приличного места.
Она жалко взглянула на следователя, и тот сразу подумал, что допрашиваемая такого же возраста, как его дочь. Сердце защемило, но он тут же вспомнил, что это его работа, и отвел взгляд. Эрика выдавила:
– Я надеялась… не знаю…
– Где вы жили?
– Где придется…
– То есть ни о какой регистрации вы и не помышляли?
– Нет…
– Как вы пришли к решению начать воровать? – спросил Мор и подумал, что для этого, пожалуй, и не требовалось никакого
