поймал себя на том, что не помнит навскидку, какой сегодня день недели. А ведь еще совсем недавно он считал эти дни с точностью до часов…
Сыщик направился в тот район, где находилась Штайнштрассе. Припарковал автомобиль в том же месте, где стоял, когда приезжал к таиландцу. Как это его зовут? Нет, память определенно подводит его на азиатские имена… Он прошел мимо ресторанчика, вскользь глянул на то место, где еще совсем недавно лежало мертвое тело банкира, позволил своему взгляду устремиться чуть дальше и, не обнаружив там бомжа Гюнтера, проследовал на Штайнштрассе. Вот и парикмахерский салон. За стеклом витрины сновали сотрудницы. На всякий случай он поднял воротник куртки и прошел вперед до указанного в заметке поворота направо.
Улочка направо оказалась еще меньше Штайнштрассе и называлась Бергштрассе. Он пошел по этой Бергштрассе, на которой не встретил ни единой души. На первом же перекрестке можно было повернуть в двух направлениях. Сыщик пошел направо. Пройдя метров сто и не встретив ничего, что могло бы его заинтересовать, вернулся назад к перекрестку и теперь пошел налево. В этом направлении улица (звалась она Биркенштрассе) была очень узкой и длинной.
Макс не спеша двигался по Биркенштрассе, сплошь застроенной частными домами, окруженными заборчиками разнообразнейших конструкций (включая живые изгороди), но имеющими ту общую особенность, что они с геометрической точностью лежали на одной линии. Вскоре улица стала шире. Если на этом перекрестке свернуть направо, то через пятьдесят метров можно было попасть в подземку.
Сыщик остановился и обернулся. И сразу же справа почти перед перекрестком увидел синий «Фольксваген». Почему он не заметил его раньше? Ведь он только что прошел мимо него. Макс вернулся немного назад и снова пошел к светофору, поглядывая налево… Он все понял. «Фольксваген» прикрывали густые кусты, растущие возле самого тротуара. При невнимательном взгляде автомобиль можно было не заметить. Сердце его радостно забилось. А собственно, почему? Мало что ли во Франкфурте синих «Фольксвагенов»…
Макс продрался через кусты и подошел ближе. На поверхности автомобиля лежал заметный слой пыли. Ну и что? Стоит сутки простоять в этом месте любому автомобилю, и он покроется таким слоем. Макс подошел ближе и заглянул в салон через стекло водителя – в замке зажигания торчал ключ. Он потянул дверцу, и та открылась. «Нет, все же еще не так все плохо в Германии, – подумал он. – Где еще так долго может простоять автомобиль с открытой дверью и ключом в замке?»
Больше ничего представляющего интерес он в салоне не обнаружил. Сыщик записал номер и выбрался на тротуар. Достал из кармана трубку и задумался. По закону подлости трубка зазвонила.
– Вундерлих.
– Максик, ты где?
– Гуляю, Мартина.
– С женщиной?
– А ты ревнуешь? У нас с тобой ведь все в прошлом…
– Нет, просто пошутила.
– Не с женщиной, Мартина, а с молодым светловолосым мужчиной в черных очках и с пистолетом…
– Что ты такое несешь?
– Похоже, я нашел его автомобиль, – радостным тоном огорошил ее Макс.
– Боже, как интересно! Расскажи.
– Потом, Мартина. Мне нужно сделать пару звонков. Я наберу тебя.
Он отключился и набрал номер полиции дорожного движения.
– Инспектор Фольк слушает.
– Добрый день инспектор, меня зовут Макс Вундерлих. Я частный детектив. Не могли бы вы подсказать, кому принадлежит автомобиль «Фольксваген» синего цвета? Я случайно его обнаружил и думаю, что здесь не все в порядке в соответствии с предписаниями вашего ведомства.
– Диктуйте номер.
Макс продиктовал номер и ждал ответа.
– Записывайте, частный детектив. Аугуст Лоренц, Банхофштрассе, 13. Но автомобиль уже неделю числится в угнанных.
– В таком случае теперь записывайте вы. В самом конце Биркенштрассе, перед большим светофором. Здесь вы можете его забрать. Извините, господин Фольк, не могли бы вы подсказать, откуда был угнан автомобиль?
Инспектор продиктовал адрес и сказал:
– Благодарю вас, частный детектив. Как вы назвали вашу фамилию?
– Макс Вундерлих. Лицензия номер…
– Достаточно, господин Вундерлих. Я верю.
Макс вернулся к своему «Рено», посидел немного на сиденье, выставив ноги наружу через раскрытую дверь и туда же выпуская табачный дым. Затем забросил ноги в салон и с сознанием исполненного долга поехал домой.
27
Эрика стала жить у Вернера.
В этом не было ничего необычного. Так жили многие молодые. Они не торопились заключать браки, не отягощали свой мозг раздумьями о построении семейной жизни, не спешили завести детей. Они считали, что все это было уделом их бабушек и дедушек. Захлестнутые волной прогресса, они стремились заработать побольше денег, чтобы купить все то, что этот прогресс принес. Однако, как и во все времена, удавалось это не всем…
По утрам Вернер куда-то часто уходил и приходил очень поздно. Оставлял ей немного денег. Она шаталась по Гамбургу без определенных целей, заглядывала в магазины. Вечером возвращалась в квартиру Вернера и сидела, ни о чем не думая, в ожидании, когда он придет.
Он приносил с собой какую-нибудь еду. Вместе они что-то быстро стряпали на маленькой кухоньке, включали телевизор и ужинали. Потом занимались любовью, делая небольшие перерывы, чтобы выпить кофе и покурить. Марихуана стала для нее повседневностью, так же как раньше курение обычного табака.
Иногда с утра Вернер никуда не шел. Тогда Эрика приставала к нему с одной и той же просьбой – оказать ей помощь в устройстве на работу.
– Крошка, разве тебе так плохо? У тебя есть ночлег, еда… я, в конце концов. Отдыхай пока. Ты же натерпелась в своей колонии.
– Я хочу зарабатывать больше, хочу красиво одеваться, я молодая…
– И довольно симпатичная! – восклицал он и бросался на нее, душа в объятиях. Валил ее на маленький диванчик, и она сразу же забывала о своих проблемах.
После очередного приступа любви Вернер садился рядом с ней, еще полулежащей, и говорил:
– Я думаю об этом, крошка.
– О чем?
– О том, как помочь тебе и себе. Есть кое-какие предложения, и, думаю, в ближайшее время я расскажу тебе об этом. Могут пригодиться твои организаторские способности, – сказал он и многозначительно посмотрел на нее.
Затем встал, бросил на диван двадцать марок.
– Мне пора, крошка.
– Куда? Ты никогда мне не рассказывал, куда уходишь…
– Всему свое время, крошка.
Хлопала входная дверь, и она снова оставалась одна, размышляя над тем, зачем она ему нужна. Не жена, не подруга… И никаких перспектив впереди…
От этих мыслей становилось тошно на душе. Эрика шла в ванную, включала душ и долго стояла под теплыми струями. Затем растиралась полотенцем, разгоняя кровь. Причесавшись, шла в кухню, чтобы сварить кофе. Постепенно мрачные мысли, гонимые молодостью, уходили. Вернер что-нибудь придумает. Ведь ей всего-то восемнадцатый…
Девушка одевалась и снова направлялась в центр города, чтобы бродить, смотреть и… думать. Иногда она заходила в какой-нибудь бар, где выпивала бокал дешевого вина, ела мороженое. День проходил быстро, его сменял вечер, который, думала она, именно сегодня принесет перемены.
28
– И что ты обо всем этом
