Мама только что вышла из ванной комнаты, натиралась какими-то кремами и щелкала пультом телевизора.
– Максим! Какой ты молодец, что пришел! – вспыхнули ее глаза. – А я тут одна. Есть будешь?
– А чё ты одна? – спросил сын. – А отец?
– Приезжает какой-то его начальник из Новосибирска, сам понимаешь, надо его устроить, встретить по-человечески, – тут мама лукаво сощурилась и добавила – по большому секрету: – Я даже подозреваю, что отец с сотрудниками отведет его в ресторанчик. Ой, Максим, как жаль, что у нас сейчас многое делается через ресторан!
– Или через постель... – поджал губы Макс.
– Фу, пошляк! – замахнулась на него полотенцем мама. – Ты слишком быстро повзрослел. Не беспокойся, твоему отцу не грозит постель, у него вполне стойкая ориентация... Голубцы будешь?
Максим смотрел на маму и не понимал – неужели она ни о чем не догадывается? И слепо доверяет отцу? Но... если бы не эта «Соната», Максим и сам бы пришел сегодня к матери и честно ждал, когда папа «удерет от начальников».
– Мам, может, тебе куда-нибудь отдохнуть съездить? – сын не мог взглянуть на мать.
– Да что ты, куда я поеду, а отец? Он без меня пропадет, – проговорила мама и вдруг села напротив Максима. – Я, конечно, понимаю, он в последнее время стал сильно уставать, и у нас уже не так тепло в доме... Но я знаю... Я решила сделать операцию. Круговая подтяжка лица, здорово? Представляешь – твоя мама станет опять как девочка!
– Мам, ну зачем? Ты у нас и так...
– Не спорь. Я же вижу, отцу будет приятно, если рядом с ним будет хорошенькая жена! Он меня так любит, неужели я не могу сделать ему приятное? Только прошу тебя – не говори ему ничего.
Мама легла на операцию, сказав отцу, что уезжает в санаторий. Папенька спорить не стал и даже лично проконтролировал, как жена собирает вещи. Правда, Максима при этом не было. Он теперь вообще старался с отцом не встречаться: не мог смотреть ему в глаза. Но, когда мама уехала, он решил переселиться в ее комнату – еще не хватало, чтобы отец приводил в их дом свою кикимору! Правда, домой он заявился часиков эдак в одиннадцать.
Он уже поднялся на свой этаж и вдруг увидел молоденькую девчонку, которая явно разглядывала их дверь.
– Оп-па! – присвистнул Максим и потащил девчонку на верхнюю площадку. Честно говоря, парень был уверен, что девица поджидает его: поклонницы в его многострадальной жизни случались. А если девчонка окажется ничего себе, то... зачем же ей возле двери торчать? – И что мы здесь делаем? Не меня ли ожидаем?
Девчонка сначала вырывалась, но, оценив силу противника, сдалась, поднялась на площадку за лифтом и недобро откликнулась:
– Отцепись от куртки!.. Да п-пусти ты! Чё прилепился, стою и стою себе! Тебе какая разница?
– Кого ждешь?
– Не твое дело, фиг ли прилип? – все больше ершилась девчонка.
– Да я, в общем-то, не прилип... Вижу, ты зависла возле моей двери. Чего ждешь, спрашиваю? Ко мне пришла? Здесь только я проживаю.
– Только ты? – не поверила девчонка. – А кто тогда сюда только что вошел? Такой белобрысый хлыщ?
– Он один вошел? – екнуло сердце у Максима.
– Если бы... – проскрипела зубами девчонка. – С теткой!
– А тебе-то что? – недобро сверкнул на девчонку глазами Максим. – У тебя что, хобби – за чужими отцами подглядывать? Или ты тоже хотела вместо этой тетки?
Девчонка посмотрела на парня уже с интересом.
– Так это твой отец? Вон оно что... никакого хобби у меня нет. Эта тетка мне мачехой приходится.
Максима понесло:
– Ну а чё мы тогда стоим?! Давай сейчас ворвемся, разнесем все на хрен! Устроили там... блин!
Он рванул было туда, где затаились любовники, но девчонка вцепилась в его рукав:
– Да стой ты! Не так надо! Ну чё мы сейчас – шуму наделаем, они спрячутся, и все. Надо по-другому... Я уже придумала.
И девчонка рассказала, что надо собрать на парочку серьезный компромат и, когда у них окажется кассета с видеозаписью, фотографии, тогда уже действовать.
– Сам подумай – ну что сейчас? Мы их в лучшем случае разгоним, и все? Ну, хорошо, можем еще рассказать родителям. А твой папочка придет к твоей матери, на колени брякнется и скажет, что свалял дурака. Что, скажешь, она его не простит? И мой простит. А вот если он увидит кассету!..
Максим подумал – его мать отца простит сразу же, на все сто.
– А что ты хочешь? Мать кассетой убить?
– Не-а, я не так хочу, – помотала головой девчонка. – Моему и кассеты будет достаточно, Жанночка быстро хвост подожмет. А твоему... не надо мать мучить.
– Вот я и думаю, как бы так сделать, чтобы мать-то... Ведь если она раньше времени узнает...
– Не узнает, – успокоила его Вета. – Мы же зря языками трепать не станем, будем бить только виноватых.
Парень хмыкнул:
– Чё-то в это «не скажем» не очень верится... Вам, девчонкам, только дай языками потрепать! Еще втюхай мне, что прямо отсюда не понесешься к подружке. А я тебе заявлю, что поверил.
– Да мне трехэтажно, во что ты поверишь! – волчонком взглянула на него Ветка и еле слышно забубнила: – Можно подумать, это так приятно – всем говорить, что твоя мачеха отца за лоха держит! У всех, главное, дома полный шоколад, а у тебя – сплошная Мексика в сериалах... Знаешь, иногда бывает так стыдно, словно это... меня с чужим мужиком...
– Да брось... ты-то тут при чем, – вздохнул парень. – Мне вот не стыдно... только мать жалко. Но если ее такой новостью бабахнуть... понимаешь, я ее потихоньку подготовлю, а сейчас...
– Никто не бабахнет, – еще раз успокоила Ветка и вдруг хихикнула. – Между прочим, за моих подруг будь спок! Я им скажу, что ты – мой новый бойфренд, класс?! У них сразу мозги в цветную капусту скрутятся – месяц спать не смогут, все будут думать, кто кого первый бросит: ты меня или я тебя, прикинь! А остальное им до фонаря.
– Иди ты! – восхитился парень, но новая подруга уже настроилась на серьезный лад.
– Лучше так сделаем – распечатаем фотки, и на каждое совещание твоему папаше будем подкидывать, как листовки. Или просто по офису расшвыряем. Должно подействовать.
Нельзя сказать, что Максиму такой вариант понравился, но это было лучше, чем рвать матери сердце.
– Только, чур, фотки ты будешь подкидывать... – проскрипел зубами парень.
– Не вопрос, – с пониманием ответила девчонка.
И они стали встречаться. Все считали, что Ветка – так звали девчонку – новая пассия Максима, даже Викуся, устроив жуткую истерику, переметнулась от него к другу Вальке. А он и не сопротивлялся. Ветка оказалась нормальной девчонкой, ему с ней было легко, как с мужиком. Они никогда не ссорились. Ветка помогала другу, как никто, выхаживала его после выпивки – Максим стал часто попивать после встречи с отцом, – наводила порядок в квартире парня и вообще вела себя как терпеливая жена, хотя никаких интимных отношений у них не было. Все потребности Максима в дамском обществе Ветка понимала с полувзгляда – исчезала в самый нужный момент, чтобы поутру заявиться, накормить товарища по несчастью и даже сказать ему пару добрых слов.
