Однако, отправив письма, Брэнд не ощущал себя солдатом. Он чувствовал себя слабаком и самым одиноким человеком на планете.
И вдруг его, словно удар молнии, поразила мысль.
Он любит Софи Хольцхайм.
Этого достаточно, чтобы защитить ее от самого ужасного, что может произойти с ней в приятном, безопасном и удобном мире, который она создала для себя. Защитить от любви к нему…
Спустя несколько часов зазвонил телефон. В далекой стране террористы захватили заложников на тридцать первом этаже здания, которое когда-то было роскошным отелем.
Происшествие конечно же получит международную огласку, поэтому босс не мог решить, отправлять ли туда Брэнда. После операции «Крутой лейтенант» ему не следовало попадать в объективы фотокамер. С другой стороны, требовался отличный альпинист, способный забраться на тридцать первый этаж.
Брэнду было наплевать, появится там пресса или нет. Он должен выполнить свою работу. И быть реалистом. Несколько заложников могут погибнуть во время освобождения. И Брэнд может погибнуть. Именно поэтому он не хотел, чтобы у него была семья.
Глава 9
Спустя несколько дней после отъезда Брэнда из Шугар-Мейпл-Гроув Софи обнаружила, что злость намного предпочтительнее жалости к себе.
Она никогда не была злобным человеком, но после отъезда Брэнда решила наверстать упущенное. Всякий раз, думая о нем, что происходило с навязчивым постоянством, Софи чувствовала себя лучше, сломав что-нибудь.
На столе у нее валялась куча сломанных карандашей, разорванные бумаги, две кофейные чашки без ручек, треснувшее блюдце и груда сломанных скрепок.
Софи с такой силой била пальцами по кнопкам калькулятора, что пришлось его выбросить. Она сломала принтер, пытаясь поменять картридж; сломала степлер, когда решила скрепить слишком много документов, разъяренно произнося имя Брэнда.
Она была взбешена: его отъездом; тем, что он заставил ее влюбиться в него; тем, что погибли ее последние попытки сохранить романтические мечты.
На второй неделе ломать что-либо стало уже невесело, однако гнев Софи не утихал.
Но на этот раз она обратила свой гнев на себя.
Зачем она уверовала в то, что ей нужен напарник, дабы научиться высоко держать голову?
Защитники ей больше не нужны. Софи записалась на курсы по самообороне, которые проходили в гимнастическом зале трижды в неделю, по вечерам. Там же был тренажер для альпинистов, поэтому Софи решила заняться и скалолазанием.
Пора ей познать собственную силу.
Самое долгое и жаркое лето в Шугар-Мейпл-Гроув подходило к концу, и Софи купила новый купальник: цельный, черный, скромный.
Молодая женщина дрожала от страха, в полном одиночестве подойдя к краю утеса Гроза Жизни.
— У меня дар влипать в неприятности, — напомнила она себе.
Софи заметила, что у запруды собираются люди. Несколько человек прикрыли ладонями глаза от солнца.
«Прыгай!» — приказала она себе, ее мускулы напряглись, но страх не позволил сдвинуться с места. Софи медлила. Теперь на нее глазели уже все. Солнце светило ей в спину.
Если она сейчас же что-нибудь не сделает, то простоит здесь всю ночь и снова станет всеобщим посмешищем. Придется вызывать спасателей.
А вдруг Брэнд узнает о том, что она струсила?
Нет! Разве сможет она жить, чувствуя себя трусихой?
«Прыгай!» — вновь приказала она себе. Казалось, послышался чей-то голос: «Софи, ведь я знаю, какая ты на самом деле». Кто это: Брэнд, ее отец, ее мать, мать Брэнда? Кто бы это ни был, страх испарился, и Софи прошептала:
— Клянусь честью.
А затем она уверенно шагнула с утеса. Полет был кратким. Вода показалась Софи твердой, как бетон. Ногами она коснулась дна очень глубокой запруды.
Софи вынырнула, взбудоражив водную гладь. Зрители аплодировали и одобрительно гудели. Молодая женщина рассмеялась.
Когда пошла четвертая неделя, Софи купила мотоцикл.
Она нашла время между занятиями альпинизмом и самообороной, чтобы кататься на нем. Инструктор по самообороне пригласил Софи на свидание. Так же поступил и инструктор по альпинизму. Польщенная женщина ответила отказом обоим.
Как только она убедила себя в том, что забыла о Брэнде Шеридане на веки вечные, ей доставили картину.
Картина не понравилась ей так сильно, как в первый раз. Она уже не являлась приглашением провести тихий прекрасный летний денек, рыбача в компании того, кто тебе дорог. Теперь от пейзажа веяло безвыходностью. Где-то бурлила жизнь, а лодка и пруд замерли в ожидании людей, которые никогда не придут. Софи отправила картину в кладовку, чтобы не видеть ее.
А потом пришли письма. К картине не прилагалось даже записки, а письма сопровождало короткое письмецо: «Извини, я случайно взял их с собой. Они принадлежат тебе».
Как и в случае с картиной, Софи хотелось отделаться от переживаний, которые возникали, когда Брэнд выходил с ней на связь. Она едва не переправила письма Битси.
Но что-то ее остановило.
Брэнд подчеркнул, что письма принадлежат не Историческому обществу, а ей.
Она положила их в сумку и той же ночью, устроившись в кровати, принялась за чтение. Письма походили на роман. Было уже поздно, когда Софи развернула последнее письмо.
Заканчивая читать его, она всхлипывала.
Неужели Синклер не вернулся домой и не женился на Саре? Неужели это последнее письмо — конец их отношений?
Что Софи хорошо удавалось, так это копаться в истории. К концу следующего рабочего дня она выяснила ужасающую правду.
Просматривая старые микрофильмы, Софи обнаружила объявление, опубликованное в городской газете и датированное январем 1947 года, о помолвке Сары Сорлингтон и Майкла Смита. Затем она нашла заметку об их свадьбе, которая состоялась в июне того же года.
Софи едва могла прочитать сквозь слезы: «На невесте было шелковое платье цвета слоновой кости, в руках она несла букет незабудок».
Не-забуд-ки. Эти цветы были того же цвета, что и глаза Сары. Или она «не забыла» своего прежнего жениха, хотя вышла замуж за другого?
Софи расплакалась сильнее, когда обнаружила некролог Синклера Хорснелла. Она горевала о мужчине, скончавшемся за несколько лет до ее рождения. Он умер в одиночестве, в доме ветеранов войны. Синклер так и не женился. У него были братья, сестры, племянники и племянницы, а собственных детей не было.
Софи думала, что справилась со своим гневом. Но, узнав о том, что Синклер умер в одиночестве, она отправилась в магазинчик рядом с Историческим обществом и купила упаковку дешевых тарелок.
В ту ночь в подвале Исторического общества Софи Хольцхайм швыряла тарелку за тарелкой в стену. Даже после того, как она переколотила все тарелки, ее ярость не уменьшилась. Софи злилась на Синклера за его тупость и упрямство, но гораздо сильнее ее злила Сара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
