двинуться или спастись.
— Отпусти! — кричу я и с силой выдергиваю локоть из мужских цепких рук.
Убегаю из аудитории, сталкиваясь с дверях с преподавателем. Вдогонку раздается:
— Где твоя анкета Сонь? Миллиардер выкупил на недельку?
Преподаватель с ужасом смотрит на компанию, потом на меня. Я протискиваюсь, и убегаю прочь из университета. Слезы обрушиваются как только здание остается позади. Я захлебываюсь в отвратительном чувстве предательства и унижения. Передо мной встают глаза Леры — безжалостные, чужие!
Плевать на прохожих. Я не могу сдерживаться! Почему все снова пошло под откос, когда я надеялась, что все наладилось? Может меня прокляли или навели порчу, или что еще можно сделать, чтобы разные люди губили одного человека на протяжении многих лет?
Обидно до боли в груди. Там все безжалостно разрывается, мне в буквальном смысле больно. Бреду не глядя, осознавая — я никогда туда не вернусь! Теперь у меня нет ни одного друга.
У меня все отняли! И кто? Я сама.
А именно моя наивность, доверчивость и глупость.
Максим
Уже вечер. Я не замечал темноты, пока наконец не закончилась встреча.
Выдохнул после запарного рабочего дня. Как все надоело то. Каждый раз одно и тоже. Все жрут и жрут мне мозги.
Включил телефон, сел в машину к водителю, как вдруг сразу обнаружил пропущенные от охраны Сони. Водитель не замедлил предупредить:
— Там проблемы какие-то, вашу девушку не могут найти.
— В смысле?
Чувствую подбирающийся гнев и беспокойство. Сбежала что ли? Да ну? Мы же договорились. Или она решила наплевать на своих девчонок?
Набираю тут же охране. В следующую же секунду слышу голос Кастета — это значит дело серьезное.
— Максим Викторович, — звучит его вечно спокойный бас. — Соню Вадимовну найти не могут. Пары кончились часа так три назад, а ее все нет. Охранник в ВУЗе поднял камеры, по ним видно, что девушка выбегает через десять минут после того, как туда зашла. Торопится, а на лице странное выражение.
— Что значит странное выражение!?
— Не знаю, Максим Викторович. То ли ревет, то или зареветь хочет.
— Найдите, — агрессивно бросаю в трубку. — Каждый метр Москвы прочешите, делай что хочешь!
— Уже.
Я бросаю трубку.
— Блять, — ударяю по спинке сиденья.
— Мы куда? Домой? — через минуту после моей вспышки опасливо спрашивает Володя.
— Нет. Кое-куда заедем.
Через полтора часа подъезжаю к особняку Марата. Ворота открываются. Мы въезжаем и я высаживаюсь у знакомого крыльца.
— Марат Равильевич ждет вас наверху, — говорит охранник.
— Девушка с ним?
— Да.
Я поднимаюсь, прохожу в зал и останавливаюсь. Лера пугается, замечая меня. Подскакивает со стула, переводит загнанный взгляд на Марата, шепча ему: “Зачем он здесь?”.
— А ты думала он тебя позвал простить и помиловать? Или может замуж пригласить?
При виде ее сучьей морды сразу понимаю — она все знает. Хватаю суку за горло, пока она когтищами пытается расцарапать руку. Марат не вмешивается, ему вообще по боку. Спокойно садится за стул.
— Я говорил тебе, что ты мне ответишь?! — ору на нее. — Я тебя предупреждал?! А?! Отвечай тварь!
Бросаю девку в стол, она начинает реветь и хвататься за бок.
— Где Соня?
— К черту идите! ОБА!
Хватаю ее за волосы, она стонет и орет, извивается.
— Отпусти, паршивый ты ублюдок! Я вас ненавижу!
— Говори где она, или будет хуже!
— НЕ ЗНАЮ Я, ГДЕ ТВОЯ СОНЯ! НЕ ЗНАЮ! ПУСТЬ ВАЛИТ КУДА ВЗДУМАЕТСЯ! ПУСТЬ НОЧУЕТ НА ВОКЗАЛЕ ИЛИ В ПОДВОРОТНЕ, КАКОЕ МНЕ ДО ЭТОЙ ШЛЮХИ ДЕЛО?!
Отвращение от ядовитой мрази так сильно, что я отталкиваю ее от себя. Отмыться хочется. Смотрю на Марата. Он кивает, бросает взгляд на своих парней, которые дежурят у дверей.
— Сюда идите!
Трое крепких мужиков подходят. Надменный, раздраженный взгляд друга показывает им на Леру.
— Забавляйтесь, как договаривались.
Я киваю ему, направляюсь к выходу. Он выходит следом и запирает дверь, обговорив с друзьями пару деталей. Раздаются женские крики.
— Пока не найду, пусть будет цела. Вдруг понадобится.
Мы спускаемся на первый этаж, он провожает меня до машины.
— Да, я им сказал, чтобы не перегибали. Не переживай им не впервой.
— Спасибо.
Мы жмем друг другу руки.
— Как найдешь, заезжайте как-нибудь. Ты давно у меня не бывал, отец уже спрашивает.
— Обязательно.
Сажусь в машину, дверь закрывают, а я снова возвращаюсь к вопросу: где ж она блять может быть?
Глава 25. Египет. Александрия
Передо мной неясный образ мужского тела, подвешенного за плечи. Раз. Удар плетью рассекает его щеку. Он сплевывает кровь.
Образ начинает прояснятся. Я отчетливее вижу нос, губы, волосы.
Два. Второй удар. Истерзанный торс мужчины кровоточит.
Сердце щемит от страха и боли. Я зажмуриваюсь каждый раз, как его бьют. И инстинктивно касаюсь своего тела руками в тех же местах.
Три. Он орет во всю на людей, которые мучают его. Внезапно образ проясняется. Он весь в крови, его тело и лицо рассечены многочисленными ударами плети, синяки багровеют.
От ужаса я кричу и просыпаюсь.
— Сонь, что с тобой?
Алима трепет меня по плечу. Я приподнимаюсь на кровати, смахивая пот со лба и щек.
— Снова он снился?
Киваю, встаю с постели и иду за водой. Чувствую ее жалостливый взгляд за мной. Бесит!
— Не смотри так каждый раз. Если хочешь я съеду, — бросаю ей осипшим голосом.
— Нет! Нет! Нет! Все в порядке. И не думай, живи тут.
Алима уходит в ванную, чтобы не раздражать меня. А ведь я живу в ее квартире. Если, конечно, эту каморку можно так назвать. Пыльная квадратная комната с единственным окном выходит на базар, где мы работаем. Здесь одна односпальная кровать, на которой спит Алима и одна раскладушка, на которой умещаюсь я. Жалкие попытки выспаться.
Стакан громко ударяет о поверхность недо-стола.
— Черт, ты и так скоро развалишься, — говорю неодушевленному предмету.
Через тридцати минутные сборы мы выходим из квартиры. Тоненький коридоришко с кучей таких же убогих дверей выводит к лестнице, потом на пять этажей вниз и на свободу!
Внезапно дверь напротив нашей открывается. Алима и я дергаемся. Толстопузый грязный извращенец-сосед улыбается нам из проема своей двери.
— Доброе утро, девочки, — произносит он на арабском. — Сегодня будет хороший день.
Я фыркаю и тащу содрогающуся от ужаса Алиму за собой.
Мы выходим на шумный базар. Пять утра. А все уже забито и кипит. Жаркое солнце через час будет палить как не в себя. Поправляю длинные черные штаны. Вот бы в шортах или юбке походить.
Встаю за свой прилавок, достаю бакалею и начинаю раскладывать. Алима рядом,
