— Ба! — глубокомысленно вмешался Леон Фортен. — Лучше внушать зависть, нежели жалость! Мы поквитаемся, добыв новое богатство!
— Болтай себе на здоровье! — возразил на это с комическим смешком Редон. — Неужели ты думаешь, что найдется вторая землеройка, которая, зарывшись во вторую дыру, натолкнет Портоса на второе гнездо?
— Попробуем! Ищи, Портос!.. Ищи, животина…
Но собака лишь слабо вильнула хвостом.
— Ты не расходился еще, не так ли, мой бедный песик? И потом, чего ты хочешь: non bis idem! [10]
В вольном переводе это значит: нельзя дважды найти апельсин в одной и той же корзине!
— Как знать?! — прервал загадочным тоном Леон Фортен.
— Ты думаешь?
— Если не в одной и той же корзине, то по крайней мере на том же участке!
— Ты прекрасно видишь, что у Портоса нет более нюха… Здесь надо бы перигорскую собаку, приученную искать трюфели!..
— Вместо Портоса я мог бы действовать сам!
— Так не теряй времени и поищи! Скучно заносить в разряд убытков великолепную груду золота, похищенного полицейскими чинами! А я находил их такими добряками!
— Ну, дай же мне начать поиски!
— Ты хочешь остаться один?
— Да!
С этими словами Леон повернулся спиной к остальным членам группы и стал медленно пересекать участок во всех направлениях. Время от времени он наклонялся, потом на минуту становился на колени и вскоре продолжал поиски. Такие действия, живо заинтересовавшие его друзей, продолжались около часа. Утомленный, покрытый потом, Леон возвратился к палатке, где его ждал накрытый стол.
Он сохранил непроницаемость, заставившую молодых девушек улыбаться, но раздражавшую мужчин и особенно Редона.
Завтрак затянулся. За исключением Марты и Жанны каждый чувствовал боль в голове, затрудненное дыхание и боль в суставах. К ослабляющим физическим последствиям действия хлороформа присоединилось еще уныние по поводу кражи. Наконец Редон, будучи не в силах сдерживаться, воскликнул:
— Ну!.. Пожалуйста, скажи нам о золоте. Так как ты инстинктивно чувствуешь, где скрыто золото, как источник подземных вод, то скажи, что ты нашел?!
— Немного! На участке есть золото, но в малом количестве!
— Ах, Боже мой! Мадемуазель Марта, ваш участок плох! Итак, ни малейшей надежды на гнездо самородков?
— Я нашел кое-что, но не смею раскапывать. Я слишком боюсь неудачи!
— Напротив, возьмем кирки и лопаты, осмотрим место и — дело с концом! А ты, дружище Портос, пошли с нами!
Все семеро, мужчины и женщины, и ньюфаундленд быстро оставили палатку и отправились к месту, указанному Леоном Фортеном.
Последний, слегка побледнев, кусал свой длинный ус и казался сильно взволнованным. Конечно, в нем сказывались ощущения обыкновенного человека, который никогда не может равнодушно смотреть на золото. Но ученый имел и другую причину волноваться: он хотел знать, чего стоит его необычайное и гениальное открытие, а именно открытие особого металла, притягивающего золото.
ГЛАВА VIII
Новое открытие. — Не случайность. — Гнездо самородков. — Редон пал духом. — Избалованный счастьем. — Золотая буссоль. — Периодический закон Менделеева.
Итак, Леон Фортен направился на участок в сопровождении всей компании, включая и девушек; все были крайне заинтригованы поведением молодого ученого. Дюшато просто решил, что Леон не в своем уме, так странно он выглядел, когда ходил и размахивал своим брелоком. Старый канадец, с двадцатилетнего возраста исходивший золотые поля и принадлежавший к числу самых опытных рудокопов континента, усмехался с иронией, напоминая тех крестьян, которые, слушая речи профессора земледелия, поют под сурдинку:
— Посмотрите, этот любезный господин из города хочет научить нас, как выращивать морковь и капусту!
Группа пересекла участок и направилась к западной границе его, до которой едва осталось два метра.
— Здесь! — произнес немного дрожащим голосом Леон, обозначив место крестом, начертанным на почве.
— Ну, будем рыть! — сказал Редон, делая первый удар киркой.
Старый канадец пожал плечами и заметил вполголоса Дюшато:
— Нет!.. Это детская затея… ничего не найдут!
Тот тоном сострадания ответил:
— Э, я и сам хорошо знаю! Но если это доставляет удовольствие нашим землякам! — и принялся за работу, которая теперь уже спорилась в его руках.
Рыли уже полчаса. Отверстие увеличилось в ширину и глубину. Через минуту должен был начаться ледяной слой. Вдруг лопата журналиста наткнулась на какое-то твердое тело и издала отчетливый звон.
— Что это?
Старый рудокоп, бросив свою кирку, наклонился и, подняв что-то, вскричал с изумлением:
— Боже!.. Золото!..
Потом, как будто поднятый предмет жег его, он бросил к ногам Фортена прекрасный слиток, величиною с каштан.
— Черт возьми! — вскричал в свою очередь Редон, разрывая рукояткой своей лопаты кусок земли, — жила возвращается! Браво! Мы вновь разбогатеем!
— Это опять счастливый случай или француз приходится сродни дьяволу!
Леон подобрал слиток, поднес его Марте и с улыбкой сказал ей:
— Надеюсь, мадемуазель, что в этом открытии нет ни малейшей случайности, как думает наш бравый товарищ!
— О! Это было бы слишком хорошо! Впрочем, я верю вам!
— Это чисто научное открытие… Если позволите, я объясню вам немного позднее поистине необычайный секрет его!
— А мне, мосье Лион, скажете? — спросил Жан, внимательно смотревший на слиток в руке сестры.
— Да, друг мой, так как, на случай несчастья, я хочу вас сделать своим наследником, а это наследство сделает вас царем золота!
— О, не говорите так! Вы не знаете, какое горе причиняете мне!
Восклицание Дюшато прервало эту беседу, ведущуюся вполголоса.
— Еще слиток!.. Меньший по величине, но такой же чистоты!
Действительно, второй кусок золота был величиной с орех.
— Еще один! — на этот раз воскликнул старый рудокоп Лестанг.
Мало-помалу после трех часов работы самородков набралось около трех килограммов, то есть на кругленькую сумму в десять тысяч франков, чего еще никогда не видано было на участках Клондайка. И чрезвычайно недоверчивые люди пришли бы в изумление от подобного результата, превосходившего самые смелые надежды.
Однако, вскоре все стали чувствовать сильное недомогание. Было ли это последствие влияния хлороформа или просто усталость, неизвестно. Только журналист, Леон и Жан отказавшись от работы.
— В таком случае, господа, мы с Жанной останемся здесь, чтобы окончить разборку земли! — проговорила Марта.
