Я остановился у выхода из котловины и, не увидев вокруг ни души, двинулся в сторону шоссе. Было уже довольно темно. Ходьба разогревала меня, или скорее наполняла энергией, которую высосал из меня транстайм. Полчаса спустя я увидел дорогу, вернее, бесшумно мчащиеся над землей огни. Машина ехала со скоростью, которую я люблю, — я не успел ни разглядеть автомобиль, ни услышать шум двигателя, огни пронеслись мимо под свист рассекаемого кузовом воздуха. До города было семнадцать километров. В соответствии с планом я должен был пройти их за ночь, но у меня вдруг пропала охота к прогулкам. Я закурил и глотнул из фляжки, решив, что нужно поймать попутную машину.
Добравшись до шоссе, я отыскал на обочине несколько больших камней и пошел в сторону Брайниуотера, оставляя на земле через каждые полтора десятка метров один камень. Пройдя еще метров пятьдесят, я остановился, поднес к глазам фляжку, проверяя уровень ее содержимого — словно произносил тост, — и закурил еще один «голден гейт». Я знал, что, как только я увижу огни, мне придется выбросить сигареты и фляжку, потому и спешил с виски. Оставив еще один глоток, я вслушался в ночь. Было тихо. Над шоссе не чувствовалось запаха смолы или бензина, впрочем, было холодно, и, может быть, поэтому воздух казался мне более чистым и свежим, чем четверть с лишним века назад. Я дотронулся до носа; было немного больно, но кровь уже не шла.
— Смотри не расклейся, когда появится какая-нибудь машина, — предупредил я собственный нос.
Ответ я слушать не стал, так как вдали блеснул свет фар. Я сильно затянулся и бросил окурок на обочину. Туда же полетела пачка сигарет, зажигалка и — мгновение спустя — пустая бутылка. Секундой позже, мысленно себя обругав, я бросился шарить по земле. К счастью, мне удалось быстро все найти. Подняв камень, я вырыл под ним ямку и убрал компрометирующие меня следы. Отряхнув ладони, я вышел на шоссе, надеясь, что водитель не видел моих лихорадочных манипуляций на обочине, и начал махать рукой. Мгновение спустя мне пришлось прикрыть глаза — мощные лучи фар ударили мне в лицо. До меня донесся странный перестук, словно у колес были тонкие деревянные ободья без шин. Возле первого из камней звук несколько изменился, свет фар переместился ближе к середине шоссе. Машина замедлила ход, но скорость меня все еще не устраивала — водитель, похоже, не собирался останавливаться, хотя наверняка уже меня видел. Хорошо, что люди не изменились, язвительно подумал я и, махнув рукой, приятно улыбнулся. Автомобиль миновал меня и явно прибавил ходу. Я опустил руки и сплюнул на шоссе. Почти одновременно завизжали шины, и машина, которой я уже готов был пожелать не слишком удачной езды, остановилась. Вспыхнули мощные задние фары.
Без особой спешки я направился к ней, ожидая, что прямо у меня перед носом она тронется с места и исчезнет, но все оказалось не настолько плохо. Внутри сидел какой-то старик и, прищурившись, разглядывал меня сквозь плотно закрытые окна. Я подошел к машине со стороны, противоположной месту водителя. Подозрительный старичок шевельнул рукой, и стекло опустилось на полсантиметра. Я оперся обеими ладонями о крышу и наклонился, так, чтобы он мог увидеть мое дружелюбное лицо.
— Подвезете меня до ближайшей станции, мотеля или города? — спросил я.
— А что вы тут делаете? В радиусе двадцати километров здесь никто не живет. С базы сбежали?
— Да нет, — усмехнулся я и покачал головой. — С женой поссорился. Я вышел на обочину, а эта идиотка взяла и уехала. Она очень вспыльчивая. Может, она уже едет обратно, у нее это быстро проходит, но я немного устал. Да и холодно становится…
— Через километр есть телефон… — сказал старик, переваривая мой рассказ.
— Да? Ну, тогда нет проблем, — благодарно улыбнулся я. — Спасибо.
— Садитесь.
Щелкнул замок. Я забрался на сиденье и потер онемевшие руки, главным образом потому, что не знал, что делать с дверцей. Уже через секунду я похвалил себя за хитрость — она предупредительно пискнула и закрылась сама. Старик внимательно посмотрел на меня, а затем коснулся рукой руля. Свет погас, и машина тронулась с места. Я взглянул на приборную панель — управление почти как в мое время, почти никаких циферблатов и указателей, вместо них мощная радиостанция и три динамика. Естественно, комп. Машина была прекрасно экранирована от шума двигателя, мотор работал почти бесшумно.
— Я бы вас не взял, — сказал старик, скрестив руки на груди и наклонив голову, чтобы лучше меня видеть. — Но этот фокус словно живьем позаимствован из моей жизни, потому я и помогаю.
— Этот фокус знаком любой супружеской паре — сказал я, почувствовав в собеседнике женоненавистника, сформировавшегося за годы совместной жизни с динамичной половиной.
— Конечно! — обрадовался он. — И кто это только придумал? Моногамия хороша для лебедей! Верно?
— Их тоже жаль, — подыграл я ему.
— Это точно… Вот послушайте…
Я отключился, оставив на посту лицо с искренним взглядом и несколько мышц шеи, отвечавших за кивки головой. Разглядывая водителя, я отметил, что его одежда не слишком отличается от той, которую носили тридцать лет назад. Если бы не автомобиль, я мог бы подумать, что снова оказался в собственном времени. Оторвав на мгновение взгляд от лица старика, я посмотрел на дорогу. Покрытие было чуть светлее асфальта, и его время от времени пересекали перпендикулярно оси дороги разной ширины полосы. Возможно, их предназначением было нарушать монотонность езды, а может быть, в них находились какие-нибудь датчики для управляющих автомобилями компов. Мы проехали четыре таких полосы, прежде чем впереди показались огни Брайниуотера.
— …но можно говорить и говорить, — жаловался старик. — Никто не слушает.
— Ну, вы же знаете, как это бывает — все считают, что добрые советы хороши только для самих советующих. Лишь потом они убеждаются, что это не так.
— Именно! — обрадовался он и окинул огни города неприязненным взглядом — они отбирали у него благодарного слушателя. — Где вы хотите выйти?
— У ближайшего отеля или еще где-нибудь. — Я похлопал себя по пустому карману. — К счастью, у меня есть деньги. Справлюсь…
— Конечно… — сказал он как бы с сожалением. Возможно, в нем зародилась надежда на то, что мы совместными усилиями прикончим наших жен.
Я смотрел вперед, оценивая город. С точки зрения архитектуры он изменился не сильно, и электроэнергии там явно не жалели — город буквально плавал в океане света и, несмотря на вечер и холод, бурлил жизнью. Либо у них отключили телевидение, либо все сошли с ума. У людей был довольный вид, не то что у моих современников, которые мчались… мчатся к телевизорам, лишь изредка проводя немного времени на открытом воздухе. И все равно в необходимости этого их должен убедить любимый диктор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
