свежим следам не обнаружили, а многочисленные свидетели видели резко падающий самолет, за которым не тянулось никакого шлейфа. Может быть, ошибка пилота, может быть, техническая неисправность, а может и отчаянная птичка-камикадзе пошла на таран. Кто разберёт. Судя же по довольной физиономии Шпигельгласа понимаю, что это именно его сотрудники приложили руки к этому скорбному инциденту. Почему скорбному? А чему тут радоваться? Только недалекие и слабые люди радуются смерти врага. Смерть — это такая штука, к которой надо относиться с уважением, тем более, когда хоронят твоего оппонента. Радоваться смерти противоестественно, и говорит о низком культурном уровне человека или человечества, тут с какой стороны посмотреть. Нет, конечно, сдох Максим и хрен с ним, это я понимаю. Забыли и точка! Пора заниматься живыми. Тем более, что от них проблем можно ожидать еще огогогогогого сколько, а от этой парочки генералов уже никто ничего ожидать не будет.
Вечером притащил в номер бутылочку портвейна — не три семёрки, а настоящего божественного напитка из винограда выросшего и набравшего силу Солнца на просторах Португалии, которое только и имеет право так называться. И вино — это сладкое, десертное, это правда. Но и вкусное, это от него тоже не отберёшь. И настоящий портвейн, это еще и очень дорогой напиток. А у меня на столе самое настоящее произведение искусства из Португалии. Густое, как кровь, которую мы пустили в самом начале Гражданской войны, о которой знаем только мы с Дугласом. Я не шучу. Для нас эта война уже идёт. Правда, пока что она ведётся скрытными методами диверсий и саботажа. Но очень скоро перейдёт в открытую фазу. Причём, чем раньше, тем лучше. Наша идея проста — пока Германия еще не настолько окрепла, потеряв примерно четверть территории (ГДР), надо спровоцировать начало гражданской войны и оказать испанским товарищам намного более действенную помощь. Из Кенигсберга приехал курьер, все три интербригады, которые состояли, в основном, из испанских анархистов и, в меньшей мере, коммунистов проходят усиленные тренировки и слаживание, оснащаются самым лучшим оружием. Им в наших планах отведено особое место. Кстати, их состав пополнили не только французские, но и немецкие и польские товарищи. Так что о общая численность этого объединения воинов-интернационалистов приближается к девяти тысячам бойцов. Очень приличный показатель. Тем более, что руководство провело усиление бригад командным составом из СССР. При этом сделали акцент на командирах среднего звена, которые выпускались из училищ уже после Гражданской войны и боевого опыта не имели. В Китае действовали ветераны, в том числе бывшие военспецы в большом количестве. И показали себя более чем достойно. А вот эти комроты, комбаты и прочие — им-то опыта взять было неоткуда. А из них и вырастают командармы. Когда не самые толковые отсеиваются по естественным и не очень причинам. А командует всем этим соединением… Не поверите, генерал-майор Жлоба. За бои в Германии он получил Героя Советского Союза (уже ввели эту награду, но не в апреле тридцать четвертого, а в январе тридцать пятого)[26]. И да, в стране Советов произошло возвращение нормальных званий командирского и рядового состава. Не без сопротивления старых большевиков, мол, возвращаются времена золотопогонников. Нет, погоны в армии и флоте не появились — петлицы, но никаких там комбригов, комкоров и прочего. Как и военврачей и другой чехарды, при которой в званиях можно запутаться. В Стране победившего социализма была принята концепция армии мирного времени и военного резерва. При этом открыто множество военных училищ. В первую очередь, готовивших младший командный состав. Армия мирного времени должна состоять более чем наполовину из профессиональных военных — выпускников военных училищ, которые будут тянуть лямку рядовых, готовые стать командирами в военное время. При этом формировался резерв именно командиров низшего и среднего звена, которые, отслужив свой срок, уходили на гражданку, но с обязательным призывом на ежегодные курсы «повышения квалификации».
— Дуглас, а почему ты так сияешь? — спрашиваю, чуток подкалывая товарища Шпигельгласа, мы ведь оба понимаем, почему он такой довольный.
— Хорошо и аккуратно сделанная работа радует. — лыбится Соломон Мовшевич, ну, в этом деле я его понимаю. Уронить генерала Франко — дорогого стоит. Правда, среди начальства армейского генералов тьма, способных тоже хватает. Но несостоявшейся каудильо превосходил всех прочих одним — решительностью. Превосходил… и это хорошо. Да и Ягуэ, который напросился с ним в последний полёт тоже свою долю заслужил… та еще тварюка. И дело даже не в гражданской войне, которая еще не началась, а в подавлении тех народных выступлений, которым командовали оба эти персонажа. Жестокость они проявляли неизбирательно, как говориться: убивайте всех, а Бог уже разберет, где правые, а где виноватые.
К своему сожалению, я не был специалистом по истории Гражданской войны в Испании и в моей памяти, даже под гипнозом, не сохранились ее эпизоды, кроме нескольких плюс воспоминания на основе книг, которые я прочитал. Имею в виду художественную литературу, да того же Хэмингуэя. Нет, какие-то персонажи всё-таки отложились в памяти, но далеко не все. Вот и сейчас я понимал, что с исчезновением этих двух генералов из жизни события Гражданской, в том числе ее дебют, могут пройти совсем по другому сценарию. Хотя, именно этого я и добивался. Правда, устраивать тотальный генеральский террор всё-таки не следовало. У армейских есть своя контрразведка и не все там тупые дуболомы. Быстро сложат два и два и мы получим бунт полковников, и не известно, что будет хуже. Именно из этих соображений я решился сохранить жизнь Хосе Санхурхо. Этот человек был неплох в логистике и был уважаем в войсках, но при этом весьма заносчив и нетерпим к чужому мнению. Если это не было мнение солдата! Но мнение солдата его авторитету не угрожало, а вот если против него выступал кто-то влиятельный, то Санхурхо не успокаивался, пока не выживал этого человека с занимаемой должности.
И тут мои размышления были прерваны связным Дугласа, Лимонником. Павел Луговой получил такой псевдоним не за то, что был потомком английскоподанного, он им не был. Но из всех напитков он признавал исключительно лимонад, который мог пить в совершенно невообразимых количествах, утверждая, что врач сказал ему о нехватке в его организме витамина С. Если смотреть на его мощную спортивную фигуру с ослепительной улыбкой, в которой сияли крепкие белые зубы, в недостаток аскорбиновой кислоты верилось с трудом. Точнее, не верилось абсолютно. Но можно ведь сказать, что в этом заслуга лимонов? Или я ничего не понимаю в медицине, или Паша нас всех разводит на жалостную историю,
