ли кто смог бы сработать аккуратнее, но вот сейчас загадочный миллиметр начинал меня терзать. Был он или не был?
Но Катков, как оказалось, имел в виду другое:
— Ты, может, и точно, а вот судмед мог и немного ошибиться. Сам понимаешь, что мягкие ткани — не металл, они немного разойтись или сойтись могут.
— Они на коже замеры делают, — возразил я. — Кожа форму нормально держит.
— Да, но при извлечении клинка из тела кинжал мог сделать на коже дополнительный разрез, который совпал с основным, стал его продолжением. Вот если бы у тебя отпечаток был не тридцать четыре, а тридцать шесть миллиметров, тогда можно было б говорить, что это не то орудие. А так — исключать его нельзя.
— Подожди! Думаешь, этим кинжалом убили Завьялову? — вмешался Федя.
— Это решать судмед будет, когда мы орудие официально изымем и ему предоставим. Но на мое мнение — это наш клиент…
Катков был похож на сову и все время тёр щеки, силясь проснуться, но явно говорил дело.
— Отлично! — потирал руки Федя, будто это он добыл отпечаток клинка. — Есть улика против нашего писаки! Можно брать!
— Рано… — я задумчиво щелкал штангелем, — крови-то на кинжале нет. Чистый, как слеза единорога, если там что и было, то ее тщательно замыли. Сам по себе кинжал — лишь косвенная улика, в экспертизе будет в итоге написано, что могло быть нанесено повреждение Завьяловой им, а могло быть любым другим кинжалом, схожим по параметрам. Кроме того, хоть кабинет писателя и замыкается, кинжал мог взять кто-то посторонний — я сегодня сам убедился, что там замок дурацкий, дверь отпирается любым ножичком или отверткой.
— Кто же посторонний? — пригладил сеновальные вихры Федя. — Он что, в коммуналке живет?
— В квартире, но там дочурка еще. Следователь прокуратуры, кстати. Соловейчик Варвара Андреевна.
— Ого, это ты теперь и следачку подозреваешь? — Федя бросил возиться с волосами и теперь чесал ухо. — Хотя были у нас прецеденты. Вспомните Галю из Новоульяновской прокуратуры.
Лучше бы он про это не говорил.
— Почему сразу подозреваю? — пожал я плечами. — Просто вслух проговариваю все возможные варианты. К этой Варе еще и парнишка вхож был — Анатолий. Мажорчик местный, избалованный, но у таких, фиг знает, что на уме.
Я вспомнил, что ведь он пришёл на «рандеву» со мной не только с дружками, но и с ножичком, а на это, по таким-то спокойным временам, всё-таки требовалась известная степень отомороженности.
— Теоретически, — добавил я, — он тоже кенжик мог взять. Нужно будет пробить его связи с жертвами. Есть ли они вообще.
— Ну тогда уж и про Сёму Кондейкина не забудь, — напомнил Федя. — Записать в подозреваемые. У него сорок второй размер обуви, и книжки Светлицкого он брал в библиотеке. И живет рядом с жертвой, и знает про хитрушку с балконом.
— Сёма не мог… — замотал я головой, а потом задумался. — Хотя… Бывает так, что это оказывается тот, на кого совсем не думаешь. Проверим его тоже, ага.
— А какой размер обуви у Светлицкого? — спросил Алексей.
И на это у меня готов был ответ.
— Примерно как у меня, я в прихожке только беглый осмотр провел его чёбот, не получилось маркировку посмотреть. А на глаз я не могу, как ты, определять.
— Пусть так. А у тебя какой?
— Когда 43-й, а когда и 42-й налазит. В зависимости от модели и производителя.
— Стало быть, нога Светлицкого тоже подходит нам… — резюмировал Федя.
— Это самый распространенный размер, — покачал головой Алексей.
— Зато мы знаем, что убийца мужчина, а не женщина! — не сдавался Погодин.
— Я бы не исключал женщин… — задумчиво пробормотал я. — Они бывают очень хитры и коварны. Особенно когда хотят нас запутать.
— Тебе эта Варя покоя не дает? — недвусмысленно лыбился Федор. — Она хоть симпатичная?
— Какая Варя? — из зоны прихожей раздался голос Светы. — Я не поняла… А вы что не спите?
Алексей вздрогнул, Федя глупо улыбнулся и пожал плечами, а я попытался оправдываться:
— Работаем, милая, срочную информацию проверяем.
— Какую еще информацию? — Света наступала, парни прыснули по сторонам, а я стойко встретил надвигающуюся опасность. — Уж не полученную ли от Вари путем мороженного?
— Не было никакого мороженного! — честно заявил я. Про коньяк же меня не спросили. — И вообще, парням уже спать пора, пойдем к нам.
Я взял девушку под локоток, та нехотя подчинилась, косясь на меня, как змея на тушкана.
— Чем это от тебя пахнет? — Света сверлила меня взглядом, благо мы уже были в своем номере, когда она учуяла запах какого-то модного мыла, которым застирывала пятно крови Варя.
— Да это я упал.
— И что?
— Хорошо, что на клумбу. Мягкая, с цветами оказалась. Пропах немного.
— Ты думаешь, я поверю в эту ерунду? — глаза Светы недобро сверкнули. — А чей это волос на тебе?
— Где?
— Вот, — Света подцепила невидимую былинку с моего плеча и выставила пальцы на просвет.
Волос был не темный, как у Вари, и не слишком длинный. Фу-ух…
— Так это же твой! — уверенно заявил я.
— Ну, да… точно… Повезло тебе…
— Пошли уже спать, скоро на работу вставать.
— На пенсии отоспимся, — промурлыкала Света и вдруг обвила мою шею руками, подтягивая к кровати. Мысли об измене в ней явно пробудили страсть.
Поспать мне в ту ночь так и не удалось — но я совсем об этом не жалел.
* * *
Елена Петровна, отработав смену администратора в гостинице «Север», не стала отсыпаться дома. Подремать ей неплохо удалось и на работе, в кресле. Впереди выходные, и нужно успеть на дачном участке доделать все приусадебные дела.
Помощников нет, женщине далеко за сорок, живет одиноко. Первого мужа она не дождалась из армии, а последующие, словно наказание, свалились на ее голову непутевые: один спился, второй ушел к молодой. От мужей достался лишь кот, детей так и не завели.
Елена Петровна надела привычный дачный наряд: старая кофта, штаны, больше похожие на рейтузы. Женщина оглядела себя в зеркало, поморщилась:
— Господи! Вылитая бабка!
Но не надевать же на огородные работы дефицитные джинсы и
