от их умелого оперативного реагирования, а от их умения скрывать некоторые неудобные заявления и сообщения от регистрации. Естественно, с подачи или же с прямого попустительства руководства.
Не мне их осуждать, время было такое, и спрашивали с личного состава в три шкуры, но сейчас, в относительно благополучном и стабильном СССР, такое вовсе не должно быть нормой.
— Всякое бывает, — кивнул я. — Но если обнаружится, что происходит это у вас систематически, то… тут уже выговором не обойдется, сами понимаете.
— Да что я могу? — вскинул руки полковник. — Я же не могу сидеть в дежурной части с каждым дежурным?
— У вас есть для этого рычаг воздействия. Прием-сдача дежурства. Суточный контроль. Не мне вас учить. Дежурный должен докладывать вам обо всех зарегистрированных происшествиях, а о тяжких — незамедлительно.
— Так и делаем, — с надеждой закивал начальник милиции.
— Замечательно, значит, вам нечего опасаться, если я инициирую проверку в вашем УВД. Так?
— Не надо никакой проверки, Андрей Григорьевич, — Лосев заискивающе улыбнулся.
— Хочется с вами согласиться, мне тоже недосуг в цифиры зарываться. Что ж, тогда давайте вернемся к нашему разговору про Парамонова?
Дмитрий Ильич медленно кивнул, и я продолжил, как будто и не было сейчас никакого с моей стороны давления.
— Есть сведения, что он занимался не вполне законным производством швейных изделий. Изготавливал из излишков сырья продукцию сверх нормы, на том же самом оборудовании и в тех же самых цехах. Не исключаю, что рабочие даже не знали, что шьют сверхплановую продукцию.
— Сейчас такого нет, — неуверенно заявил Лосев.
— А раньше?
— Был грешок, — понизил голос полковник. — В свое время фабрикой Светлицкий занимался, когда работал оперуполномоченным ОБХСС.
— Светлицкий⁈ Хм… Интересно. И что же он накопал?
— Нам оттуда прозрачно намекнули, чтобы не лезли мы в это дело, — полковник многозначительно ткнул пальцем в потолок.
— Из области?
— Берите выше. Вы поймите, Андрей Григорьевич, я человек маленький. Поступила команда не трогать Парамонова, мы и не лезли.
Я снова постучал по столу, но совсем легонько, просто от собственных размышлений.
— Что же он такого сделал, что за него Москва вступилась?
— Его продукция не только в область шла. По всему Союзу распространялась.
— Я так понимаю, что не всегда это была учтёнка?
— Я не знаю… Работал человек и работал. И жил, заметьте, скромно. Может, и вовсе и не было у него нетрудовых доходов, не в подушку же он их зашивал. А вообще говорят, что пускал заработанное на развитие производства. Станки заграничные покупал, рабочим премии выписывал.
Хочется верить, что Парамонов светлой души цеховик, но я не вчера родился, поэтому особо в такие россказни не верил, хотя не исключаю, что директор швейной фабрики мог некоторую часть нетрудовой прибыли действительно пускать на развитие производства.
— Спасибо за содержательную беседу, Дмитрий Ильич, — кивнул я полковнику и встал из-за стола.
— До свидания, Андрей Григорьевич, — тот тоже встал и протянул мне руку.
— И проконтролируйте всё-таки учет заявлений и сообщений в дежурной части, не нравится мне ваша ровная статистика…
— Сделаем.
— И нам нужна служебная машина.
— Свободных нет, но вы можете взять мою с водителем, пока не подыщем вам.
— Замечательно… — я уже почти вышел из кабинета, но остановился и применил приёмчик старины Коломбо, который, вот так уходя после беседы, вдруг будто бы о чем-то неожиданно вспоминал и начинал снова спрашивать оппонента, когда тот уже расслабился. — Вот еще, Дмитрий Ильич, на днях администратор гостиницы «Север», гражданка Приходько Елена Петровна, пропала. Ее как без вести пропавшую заявили. Не нашли?
— Нет пока, — пожал плечами полковник. — Дело в прокуратуре возбудили.
— Жалко просто, — чуть улыбнулся я. — Хорошая женщина, приветливая. Я в той гостинице проживаю. Где она работала.
— Найдем, Андрей Григорьевич, не беспокойтесь, обязательно найдем. Как показывает практика, девяносто процентов всех пропавших находятся в течение первых нескольких суток. Загуляла, может, бабенка, или уехала куда.
— Может, — я прищурил один глаз, как Питер Фальк, серого мятого плаща только мне не хватало, — вот что интересно, незадолго до того, как исчезнуть, она ведь к вам приходила? На личный прием?
— Ко мне? — полковник потер мясистый нос. — Не припоминаю…
— А вы вспомните, такая с кудряшками рыжеватыми. Нос как у цапли. Длинный.
— Ко мне много граждан на прием приходят, — мотал головой Лосев.
— Она вам еще про книгу Светлицкого что-то рассказывала, вроде.
— Вот хоть убейте, не помню, Андрей Григорьевич. Про книги этого Светлицкого каждый второй в городе судачит, — пошел в отказ полковник. — Может, она что-то напутала?
— Может, и напутала, — улыбнулся я и, развернувшись, вышел из кабинета, оставив полковника наедине с нехорошими мыслями.
* * *
Склады горпромторга Литейска располагались на окраине. Водитель Лосева доставил меня туда на служебной «Волге» примерно за час. Я решил поискать ниточки незаконной профессиональной деятельности Парамонова там.
Отработка фабрики силами Феди ничего не дала. Оно и понятно, там не все были в курсе махинаций, а те, кто в теме, молчали, как партизаны, ведь в СССР цеховиков и расстрелять могли.
Я прошел на территорию торговых складов, показав корочки вахтеру, что высунулся из будки, похожей на скворечник. Вахтер сразу принялся кому-то звонить за моей спиной. Я же направился к административному зданию.
— Где мне заведующего найти? — спросил я у проходившей мимо девчушки в косынке Аленушки.
— Так вот же он, — махнула она веснушчатой рукой в сторону склада, из двери которого высунулся было мужчина, но, завидев меня, тут же исчез в дверном проеме. — Анатолий Игнатович Рубилин.
— Спасибо, — я поспешил за стеснительным завсклада.
От меня он бегает, или это так совпало?
Огромное дощатое строение с покосившимися воротинами зияло открытой дверью. Я шагнул внутрь. Пахнуло текстилем, мышами и складской пылью. Среди тюков, мопедов и коробок никого не видно.
Через эти склады централизованно снабжались все магазины города. Если «левая» продукция Парамонова продавалась в Литейске, она не могла не проходить через такое учреждение. И завсклада должен быть однозначно в теме. Нужно его тряхнуть.
— Анатолий Игнатович! — прокричал я. — Где же вы? Нехорошо прятаться от советской милиции.
Тишина. Лишь на территории базы в громкоговоритель радиоточки вещает Горбачев. Процесс пошел, как
