— Собака в порядке. Что с автомобилем?
— Автомобиль тоже. Ничего не горит, вроде бы ничего не взорвалось. Термометр показывает пятьдесят четыре градуса[26]. Внутри холодно, а в остальном все, как всегда.
— Если автомобиль в порядке, почему Керт его фотографирует? — спросил Бак.
— Эс — кривая буква, которую невозможно выправить, — ответил сержант Скундист, словно его слова все объясняли.
Он смотрел на Кертиса, который кружил вокруг «бьюика», как профессиональный фотограф кружит вокруг модели, нажимая на кнопку пуска, засовывая каждый «полароид», выползший из щели, в карман старых шортов цвета хаки, в которых приехал. Вот теперь Тони разрешил патрульным четверками подходить к гаражу и заглядывать в окна. Когда пришла очередь Сэнди, его поразило, что при каждой вспышке «бьюика» колени Кертиса светились зеленым. «Радиация! — подумал он. — Господи Иисусе, у него радиационные ожоги!» Потом вспомнил, чем занимался Кертис, когда он позвонил, и рассмеялся. Мишель не хотела подзывать его к телефону, потому что он выкашивал лужайку. Соответственно на коленях — пятна от травы.
— Ему бы выйти оттуда, — пробормотал Фил Кандлтон слева от Сэнди. Он держал собаку за ошейник, но Мистер Диллон вел себя спокойно, никуда не рвался. — Ему бы выйти оттуда, не стоит рассчитывать на везение.
Керт начал пятиться к двери, словно услышал Фила, — а может, и остальных: думали-то они все о том же. Но скорее он уже израсходовал всю кассету.
Когда Керт вышел из гаража, Тони обнял его за плечи и отвел в сторону. Пока они разговаривали, сверкнула последняя, слабенькая вспышка. Едва вспыхнула, чтобы тут же погаснуть. Сэнди взглянул на часы. Десять минут девятого.
Представление не продолжалось и часа.
Сэнди не мог понять, почему Тони и Керт так внимательно рассматривали «полароиды». Если, конечно, Тони говорил правду, что в гараже ничего не изменилось. Но судя по тому, что Сэнди увидел собственными глазами, так оно и было.
Наконец Тони кивнул, словно принял какое-то решение, и вернулся к остальным патрульным. Керт тем временем подошел к двери, чтобы еще раз взглянуть на «бьюик».
Очки сварщика он уже сдвинул на лоб. Тони приказал всем уйти в здание, за исключением Джорджа Станковски и Херба Эвери. Херб вернулся с патрулирования во время светового шоу, возможно, чтобы справить большую нужду. Ради этого Херб мог сделать крюк в пять миль. Все знали эту его привычку, но он стоически выдерживал град шуток. Говорил, что от сидений на не пойми каких туалетах можно подхватить нехорошую болезнь, а тот, кто в это не верит, жестоко поплатится. Сэнди полагал, что Хербу просто хочется лишний раз взглянуть на журналы, которые лежали в сортире на верхнем этаже, рядом с комнатой отдыха. Патрульный Эвери, погибший десять лет спустя (его машина перевернулась, не вписавшись в поворот), был членом общественной организации «Американское культурное наследие».
— Вы двое первыми заступите на дежурство. Сообщайте немедленно, если заметите что-нибудь особенное. Даже если вам только покажется, что вы заметили что-то особенное.
Херб застонал при мысли, что придется стоять в карауле, и начал было протестовать.
— Закрой рот, — оборвал его Тони. — Больше ни слова.
Херб заметил красные пятна на щеках сержанта и тут же замолчал. Сэнди подумал, что со здравым смыслом у Херба полный порядок.
Мэтт Бабицки говорил по радио, когда остальные патрульные пересекали дежурную часть, следуя за сержантом Скундистом. И когда Мэтт попросил патрульную машину 6 сообщить о своем местоположении, голос Энди Колуччи прозвучал ясно и отчетливо. Статические помехи напрочь исчезли.
Все уселись в маленькой гостиной наверху. Последним пришлось довольствоваться ковром. Дежурная часть внизу была побольше размером, да и стульев там хватило бы на всех, но Сэнди одобрил решение Тони собрать всех наверху. Дело-то предполагалось обсудить семейное — не полицейское.
Точнее, не совсем полицейское.
Кертис Уилкокс вошел последним, держа «полароиды» в одной руке, с очками электросварщика на лбу, с испачканными травой коленями. С надписью на футболке: «СПОРТИВНАЯ КАФЕДРА УНИВЕРСИТЕТА ХОРЛИКСА».
Подошел к сержанту, они о чем-то пошептались, пока остальные терпеливо ждали. Наконец Тони повернулся к ним:
— Никакого взрыва не было. Ни я, ни Кертис не думаем, что мы имеем дело с выбросом радиации.
Многие облегченно выдохнули, но на лицах некоторых патрульных все-таки читались сомнения. Сэнди не знал, что написано на его лице, зеркала под рукой не было, но сомнения он, безусловно, испытывал.
— Пустите по кругу, если хотите. — Керт раздал «полароиды» по две-три штуки. Некоторые он снимал во время вспышек, и они практически ничего не показывали: кусок радиаторной решетки, часть крыши «бьюика». С другими получилось лучше. Самые хорошие отличали высокая четкость и соответствие действительности, свойственные полароидным фотографиям.
«Я вижу мир, где есть только причинно-следственная связь, — как бы говорили они. — Мир, где каждый предмет — реальное воплощение божества и нет богов, остающихся за сценой».
— Как и обычная пленка, как специальные нагрудные значки, которые должны носить люди в зоне действия радиации, — говорил Тони, — «полароиды» засвечиваются под действием сильного гамма-излучения. Некоторые из этих снимков передержаны, но засвеченных нет. Другими словами, мы тоже не «светимся».
— Вы уж извините, сержант, — подал голос Фил Кандлтон, — но я не такой псих, чтобы доверять свои кокушки «Полароид корпорейшн оф Америка».
— Завтра утром я первым делом поеду в Бург и куплю счетчик Гейгера. — Керт говорил спокойно, но все чувствовали волнение в его голосе. Пусть Кертис избрал тон, каким обращаются к нарушителю: «Пожалуйста, будьте так любезны, выйдите из машины», — не вызывало сомнений, что он едва сдерживается. — Они продаются в магазине армейских излишков на Гранд-стрит. Думаю, стоит счетчик порядка трехсот баксов. Если никто не возражает, я возьму деньги из фонда непредвиденных расходов.
Никто не возражал.
— А пока, — слово снова взял Тони, — куда более важно другое: мы должны все держать в секрете. Я уверен, что благодаря воле провидения эта штуковина попала в руки людей, которые действительно могут хранить тайну. Так?
Патрульные согласно загудели.
Дикки-Дак, скрестив ноги, сидел на полу, поглаживая голову Мистера Диллона. Д заснул, положив морду на лапы.
Для него все волнения остались в прошлом.
— Я — за, при условии, что стрелка счетчика Гейгера не выйдет из зеленой зоны, — сказал он. — Если выйдет, считаю, что мы должны обратиться к федам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
