Она судорожно глотнула воздух, почувствовав, как он своей плотью вошел в нее, и начала двигаться вместе с ним. Ритмичное скольжение глубоко внутри ее подводило их обоих к моменту, когда они должны были слиться в единое целое. В приступе лихорадки она выкрикнула его имя. Рука, дотоле ласкавшая спину с твердыми мышцами, впилась ногтями ему в кожу. Безудержное желание, овладевшее ими, в долю секунды достигло запредельных высот, обратившись опаляющей страстью. И, подхваченные ею, оба одновременно вознеслись к пику блаженства, чтобы затем насыщение низвергло их обратно.
Корд дышал часто и тяжело. Он притянул ее ближе к себе и погладил влажные волосы. Она прильнула к нему как к единственной спасительной гавани в бушующем море. Он тихо поцеловал ее в лоб. Затем случайно посмотрел в окно. Лицо его сразу стало озабоченным.
– Чепс, я должен что-то сказать тебе.
– Не сейчас, – пробормотала она, уютно устроившись у него под боком, полусонная и слишком довольная, чтобы желать чего-то еще.
– Там за окном сейчас промелькнула мужская тень.
– Что?!
Она тотчас села в постели, рванув на себя покрывало. Вглядываясь в темноту, она пыталась различить хоть что-то за окном. Но сквозь тюлевые занавески, закрывающие его нижнюю половину, были видны лишь контуры ветвей.
– Я не вижу никакого мужчины.
– Он уже ушел.
– Ты точно видел его?
– Да. Но дело не в этом. Плохо то, что я не захватил с собой «кольт». Чтоб они там провалились, в своем муниципалитете! Все их постановления гласят, что в городе нельзя носить оружие. Поэтому я оставил его в своей комнате в «Серебристой полыни».
– Ты не думаешь, что кто-то приходил ко мне? Может, это как-то связано с ракушкой, которую я показывала сегодня вечером?
– Может быть. Во всяком случае, надо выйти и посмотреть.
– Нет, Корд!
– Не нет, а да, – возразил он. – Мы должны знать, что происходит.
Он соскользнул с кровати и стал натягивать одежду.
– Я не хочу, чтобы ты шел туда. Это небезопасно.
– Если кто-то заглядывал к тебе в окно, то он должен был залезть вон на то дерево. Я хочу выяснить, можно ли оттуда увидеть что-нибудь в комнате.
– Интересно, кому и зачем понадобилось вынюхивать что-то у нас под окнами?
– Именно это я и хочу узнать, – сказал Корд, надевая сапоги.
– Я тоже буду собираться.
– Только надень сорочку и жди меня. Я выйду и попробую подобраться к окну. Если получится, я тебе стукну. На всякий случай, а то мало ли что может произойти. Тогда откроешь окно и впустишь меня.
– Корд, все это мне ужасно не нравится.
– Оставайся здесь и жди меня.
Он забрал ключ от комнаты и быстро исчез за дверью.
Виктория натянула сорочку и залезла под простыни. Больше всего на свете она ненавидела ждать. Наверное, нужно было настоять, чтобы Корд взял ее с собой. С другой стороны, она могла помешать ему. Едва сдерживая дрожь, она уставилась в окно. Снаружи – ничего необычного, вроде все спокойно. Она посмотрела на лампу. Свет от нее падал таким образом, что кровать оставалась в тени. Мог ли при таком освещении человек, находившийся на уровне второго этажа – если предположить, что тот, кто наблюдал за ними, вскарабкался на дерево, – разглядеть, чем они занимались с Кордом?
Ее снова бросило в дрожь. Чтобы не думать о Корде, она принялась рассматривать комнату. Ее спальня выглядела так же богато и нарядно, как нижняя гостиная: дорогие ковры с голубыми цветами, синие обои и бархатные портьеры, перехваченными розовыми шнурами с кисточками, прекрасный туалетный столик возле кровати, кресло в стиле королевы Анны и умывальник.
Но эстетическая сторона временного жилища заботила Викторию не в такой степени, как ее безопасность. Тот факт, что кто-то с дерева мог заглядывать в комнату или даже попасть внутрь ее, она считала вопиющим безобразием. А о том, что могло произойти, не будь рядом Корда, боялась даже думать. Оказалось-таки, она нуждалась в нем. И она вновь порадовалась, что осталась с ним.
В тревоге и нетерпении она взглянула на окно. Куда он пропал? Может быть, на него напали? И что, если кто-то еще раз попытается проникнуть в комнату, пока его нет? Она опять задрожала, пожалев, что не может чувствовать себя так, как несколько дней назад, возле тайного омута апачей. Как ей было хорошо и спокойно, и они с Кордом находились там совсем одни, вдали от всего мира. Как жаль, что это время прошло.
Кто-то постучал по стеклу. Виктория бросилась к окну и слегка оттянула тюлевую занавеску, не зная, кого она там увидит. Корд кивком подал ей знак, и она открыла створку. Он перелез через подоконник, закрыл окно и повернул шпингалет.
– Оказывается, оно даже не было заперто, – сказал он, повернувшись к Виктории и заключая ее в объятия.
– А там все в порядке? – спросила она, гладя его волосы.
– Да. Кто-то оставил для нас послание.
Он разжал кулак. У него на ладони лежала серебристая ракушка.
Виктория схватила ее и поспешила к лампе. Подставила ракушку под свет и убедилась, что это точная копия той, что дал ей Красный Герцог. Она обернулась к Корду:
– Такая же, как…
– Я знаю.
– Но что это значит? Кто это был и мог ли он видеть что-нибудь через окно?
– Кто бы это ни был, он не мог заглянуть поверх занавесок, так как дерево не настолько высоко. Я сам влез и не смог до них дотянуться. А через тюль толком ничего не видно. Так что об этом можешь не беспокоиться.
Она облегченно вздохнула.
– Но выходит, этот человек знал, что мы должны заметить его, – сказал Корд. – Он специально оставил ракушку на карнизе, чтобы мы подобрали ее.
– И как понимать это послание?
– Я не знаю. Ясно только одно: твой вечерний поход принес плоды. Значит, кто-то в этом городе знает, что ты хочешь попасть к Красному Герцогу. И я предполагаю, что этот человек снова выйдет на связь. И очень скоро.
– Ты думаешь, эти люди отведут нас к нему?
– Может быть. Или попытаются убить нас.
– Убить нас?
– Они могут решить, что мы подошли слишком близко к его пристанищу.
– Но он сам сказал мне…
– Я знаю. Все равно это еще не значит, что кто-то отведет нас прямо в его убежище. Если нас не попытаются открыто убрать, можем сами попробовать предпринять кое-что.
– Но что? Что делать с этой новой ракушкой? Я ничего не понимаю, Корд. И мне это не нравится.
– Не торопись. Это только первый шаг в большой игре. Я полагаю, для начала нужно хорошо выспаться, а дальше посмотрим. Утро вечера мудренее.
– Не знаю, смогу ли я уснуть сейчас.
– Вероятно, нужно как-то тебе помочь.
Корд ухмыльнулся и начал стаскивать с себя одежду.
Она смотрела, как он раздевается, и снова невольно восторгалась его крепко сбитым, гладким мускулистым телом и загорелой кожей. Ей снова захотелось почувствовать его. Поэтому, когда он подошел к ней, она протянула к нему руки. Только что пережитый страх вызвал в них еще более мощные чувства.
