Через несколько минут Генриетта очнулась и почувствовала, что ей на лоб легла твердая, прохладная рука, а голова разболелась еще больше.
– Так, с меня хватит. – У нее не хватило сил, чтобы выдержать ослепительно голубой взгляд его глаз, и она снова прикрыла веки. – Ты поедешь со мной, чтобы миссис Паттен смогла о тебе позаботиться, а у меня была бы возможность за тобой приглядывать.
– Но Мерфи…
– Любишь меня – люби мою собаку? – с иронией спросил он. – Разумеется, Мерфи тоже поедет.
Но она не может с ним поехать, хотя это было бы блаженством.
– Я не могу…
– А тебя никто не спрашивает, – мрачно произнес он. – Ты отправишься в Фотрингем, и я вызову своего доктора, чтобы он тебя осмотрел. И ты останешься у меня настолько, сколько будет необходимо, ясно?
Ей было все ясно, но сил не было даже на то, чтобы волноваться по этому поводу. Вернулся Джед и приподнял ее с дивана, закутав в тонкое одеяло.
– Я… я могу идти.
– Не говори глупостей. – Он поднял ее легко, как ребенка. – Мерфи ждет в «рейнджровере», я собрал некоторые вещи, твои и его. Если обнаружится, что я забыл что-то жизненно важное, я вернусь.
К тому моменту, когда Генриетту устроили в одной из огромных комнат для гостей, она уже ничего не понимала и только чувствовала, что горло у нее горит огнем, а головная боль и не думает отступать.
Миссис Паттен суетилась вокруг нее, как вокруг двухлетнего ребенка, заставив девушку проглотить горячий мед с лимоном и пару таблеток аспирина. Спустя некоторое время прибыл доктор, исполнил свои обязанности и объявил, что у нее грипп.
Следующие три дня и три ночи она то и дело приходила в сознание и снова его теряла. Доктор навестил ее еще раз, но Генриетта не поняла ничего, кроме обрывочных фраз, вроде: «Судя по всему, была истощена, поэтому пострадала так сильно» или «Не надо беспокоиться, организм молодой и сильный».
А на четвертое утро она проснулась с ощущением, что наконец-то вернулась к реальности. Она ни о чем не думала, ей было достаточно просто существовать, и она все еще пребывала в состоянии тихой эйфории, когда около семи часов в комнату вошла миссис Паттен с чашкой чая.
– О, замечательно! Вы выглядите намного лучше, – широко улыбнулась экономка.
– Извините… – Генриетта попыталась сесть, но сил оказалось еще меньше, чем она думала. – Я доставила вам столько хлопот.
– Да ладно, такая милая крошка, как вы? – Снова улыбнувшись, миссис Паттен взбила подушки на кровати и протянула Генриетте чай. – Слишком много работы у вас было, да? – Экономка жалостливо прищелкнула языком. – Ну, я ничего не имею против женской карьеры: одна моя сестра доктор, а другая – секретарь в суде, и вы вряд ли встретите двух более милых женщин, но иногда это вредит здоровью. Надо умерить пыл, милая. Только работа и никаких развлечений…
– … И вы оказываетесь в моей постели. – Глубокий, гортанный голос донесся с порога комнаты, и обе женщины обернулись. Джед спокойно улыбнулся, а в его голубых глазах при виде румянца, вспыхнувшего на щеках Генриетты, заплясали веселые искорки. – Правильно ли я понял, что вы встали на путь выздоровления? – мягко осведомился он, входя в спальню. Его крепкая фигура воплощала в себе само здоровье.
– Мне гораздо лучше, спасибо, – неуверенным голосом произнесла она. – А где Мерфи?
– Он на кухне, опустошает мои запасы и выживает меня из дома.
– О! Он хорошо себя вел?
Джед подошел к ее постели и встал рядом, глядя на девушку сверху вниз со странным выражением на лице, отчего у нее задрожал голос.
– Как истинный джентльмен, – вкрадчиво сообщил Джед, когда миссис Паттен вышла, закрыв за собой дверь.
– Я прошу прощения за то, что доставила тебе столько хлопот.
– Да уж, доставила, – серьезно согласился он.
Генриетта смотрела на него, и чашка с чаем начала подрагивать у нее на блюдце.
– Это ведь на самом деле не твоя постель? – едва слышно спросила она. Уж очень трудно было вообразить Джеда в окружении розовых ромашек.
– Одна из них, – хитро ухмыльнулся он. – На самом деле я живу этажом выше, а это одна из комнат для гостей. Сюда было легче ходить миссис Паттен. А почему ты не позвала на помощь – хотя бы кого-нибудь? Ты хотела себя уморить или что?
– Конечно, нет, – слабо возразила Генриетта. – Я просто решила, что это только простуда. Он медленно покачал головой.
– Что-то не верится. – Он укоризненно, как будто разговаривал с капризным ребенком, покачал головой.
– Джед…
Он поймал свое имя на ее губах, прижавшись к ним голодным и властным поцелуем, и, выпрямившись, направился к дверям, оставляя ее растерянной и раскрасневшейся.
– Во-первых, ты останешься здесь, пока я не решу, что ты вполне здорова, свыкнись с этой мыслью, – спокойно произнес он, оборачиваясь к ней и оглядывая ее сквозь прищуренные веки. – И до твоего отъезда мы выработаем некий кодекс правил. Это во-вторых.
– Кодекс правил? – Она с недоверием на него уставилась, пытаясь унять волнение от секундных объятий.
– Именно, – промурлыкал он, рассматривая ее розовые щеки и спутанные волосы. – Я хотел дать тебе время на раздумье. Время привыкнуть к тому, что я тебя люблю, – невозмутимо продолжал Джед. – И что моя любовь не стремится захватить тебя и контролировать. Ты будешь действовать совершенно самостоятельно, но я всегда буду рядом, – тихо добавил он, – на случай, если вдруг тебе понадоблюсь.
– Не понимаю, о чем ты…
– Ты моя женщина, Генриетта. – Его голос стал хрипловатым, низким и грудным, и девушка задрожала в ответ на его звуки. – Согласна ты с этим или нет, это так. Может, тебе понадобятся месяцы, может, годы, но когда-нибудь ты поймешь, – как понял я, – что наши чувства друг к другу – не случайность. Это судьба, и от нее не уйдешь, как от восхода солнца, приливов и отливов. Ты – моя, я – твой, и никакие твои комплексы этого не изменят. Со временем ты начнешь мне доверять, и все станет совсем просто.
– А если не станет? – потерянно прошептала она.
– Станет – Он ласкал взглядом ее лицо. – Ты к этому придешь, я в тебя верю и готов ждать. Правда, с нетерпением, – с мрачноватой улыбкой добавил он, – так уж я устроен, но я буду ждать. От этого слишком многое зависит: остаток наших жизней, наши дети, внуки, – чтобы я сидел сложа руки.
Она смотрела на него с несчастным видом.
– Нет, Джед…
– Да, Джед, – передразнил он ее шепотом. – Я не собираюсь больше держаться в стороне, придется тебе смириться с этим маленьким неудобством. Я не Мелвин, Генриетта, меня зовут Джед, и будь я проклят, если буду действовать вопреки тому, что чувствую вот здесь, – он с силой ударил себя в грудь. – Тебе придется научиться мне доверять, все очень просто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
