— Все тихо.
— Рассказывай теперь про Зеленогорск.
Машина выехала на пустынный Кировский проспект. Дождь все еще сеялся, но уже совсем лениво, словно нехотя.
— Как только получили там фотографии Самарцева, один из уполномоченных его опознал. Раза два видел в Комарово. Знает дом, куда этот Самарцев заходил.
— А чего так поздно сообщили?
— Поздно? Да мы ведь только вчера днем разослали…
— Ну-ну… — пробормотал Корнилов. — Чего еще?
— Дом взят под наблюдение, но точно неизвестно, там ли сейчас Самарцев. Участковый давно приглядывался к этому дому. Старуха хозяйка все время жильцов пускает. В основном молодежь. И парней и девчонок. Драки бывали…
— От станции далеко?
— Говорят, километра полтора. И от автобусной остановки на Приморском шоссе километр. Удобное место. А дома там, сам знаешь, все в лесу…
— И что ты решил?
— Нельзя упускать ни одной возможности, — осторожно ответил Белянчиков.
— Значит, решил брать в этом доме?
— Да. В Тучков переулок он может завтра и не прийти. Девчонке врал. И деньги уже давно в другом месте…
— А если его сейчас там нет? — спросил Корнилов.
Он и сам еще не решил, что делать. Потому и поехал с Белянчиковым, что сомнения мучили. Ему просто необходимо было съездить на место, поговорить с участковым, опознавшим Самарцева, поспорить вот так, как сейчас они спорили с капитаном.
— Мы туда приедем, переполошим всех, а если преступник где-то рядом? Если он почувствует, что идем по следу? Он может и завтра в Тучков переулок не прийти, а просто уехать из города.
— Может, — согласился Белянчиков. — Но не упускать же возможность.
— А если устроить проверку паспортного режима? Кому-то с участковым пойти, — сказал Корнилов, но тут же остановил себя: — Это может не дать результатов. Самарцев возьмет и спрячется — мы же обыск не будем делать. Но ты, Юра, прав. Возможность эту упускать нельзя.
Они замолчали. Машина выехала из города. Вдали прорезал небо пунктир Лахтинской радиомачты. Дождь совсем перестал.
— Эх, вот бы так не за преступником, а за грибами ехать! — мечтательно сказал Корнилов. — Нынче небось соляников полно.
— Вот интересно, — усмехнулся Белянчиков. — Я только что хотел тебе об этом сказать. Да и вообще, ты замечаешь, что такие совпадения бывают часто? Не только у нас с тобой… Телепатия, что ли?
— Не телепатия, Юра. Совсем не телепатия. Просто люди мыслят одинаково.
— Это хорошо или плохо?
— Что же хорошего в стереотипе? Скоро мы совсем стандартными станем, телевизия поможет.
…Машина въехала в Сестрорецк. Слева дома высились темными утесами. Лишь в одном из них светились рядом несколько окон. Справа, на берегу Разлива, горел большой костер, бросая отсветы на перевернутые лодки. Около костра стояли люди. Наверное, рыбаки собирались на утреннюю рыбалку.
— Да, Юра, кстати. Рыбалка-то у тебя пропала? — ехидно поинтересовался Корнилов.
Белянчиков промолчал. Обернувшись назад, он проводил глазами растворявшийся в темноте костер.
— Нет, правда, — не унимался Игорь Васильевич. — Вы же собирались с Петруниным?
— А-а… — отозвался наконец неопределенно капитан и сказал, обращаясь к шоферу: — У Дома композиторов притормози, Алексей. Там нас зеленогорские ребята ждут.
Шофер кивнул.
— Юра, ты Мавродина знал? — спросил после недолгого молчания Корнилов. Мысли об умершем старике тяготили его и на душе словно камень лежал.
— Из Василеостровского, что ли? Знал. Здоровый такой дед… Из паспортного стола…
— Умер.
— Чего с ним приключилось? Он же только недавно на пенсию вышел.
От слова «приключилось» Корнилова передернуло.
— Приключится, если у тебя в груди три дырочки от пуль! — сказал он ворчливо. — Это ему после войны так повезло. Мавродин ведь всю жизнь в розыске проработал. Только последние годы в паспортный перевели. «Королем сыска» в Ленинграде считался. Любил старик повторять: пока ноги об дорогу не обобьешь, ни одного мазурика не найдешь…
Белянчиков неодобрительно хмыкнул. Он слыл в управлении ярым поборником научных методов розыска и скептически относился к достижениям «королей сыска». Корнилову стало обидно за Мавродина, и он с горячностью сказал:
— Я всем знакомым журналистам твердил — поговорите с Мавродиным, ведь это энциклопедия уголовного розыска. Такая книга могла бы получиться.
Белянчиков промолчал.
На пятидесятом километре Приморского шоссе, у Дома композиторов, их ждал газик Зеленогорского райотдела. Незнакомый Корнилову молодой капитан доложил, что рядом с домом, где видели Самарцева, устроена засада.
— Что будем делать? — спросил Игорь Васильевич.
Капитан пожал плечами:
— Мы вас ждали, товарищ подполковник. Сами не решились ничего предпринимать. Засаду вот устроили…
— Засада — это хорошо. А как дальше действовать? Идти с обыском? Ждать утра?
Капитан молчал.
— Не стесняйтесь, давайте свои предложения! Вы же лучше нас обстановку знаете.
— Я думаю, что ждать — только время терять, — сказал наконец капитан, но не очень решительно. — Надо сейчас нагрянуть. Вдруг он сегодня там ночует. Будем ждать — темп потеряем.
— Молодец, капитан, — удовлетворенно сказал Корнилов. — Темп, темп! У нас времени мало осталось. Где тот участковый уполномоченный, что Самарцева опознал?
— В машине.
— Приглашайте сюда.
— Зуев, давай к нам! — крикнул капитан.
Из машины вылез невысокий толстячок в форме. Коротко козырнул:
— Старший лейтенант Зуев.
Похож он был скорее на молодого доктора, чем на милиционера. Круглое мягкое лицо, большие роговые очки.
— Вы опознали Самарцева? — спросил Корнилов.
Зуев кивнул.
— Ошибки быть не может?
— Исключено. У меня зрительная память хорошая. А за этим домиком я давно приглядываю. У хозяйки вечно нелады с законом; Пускает жильцов в обход всех правил…
— Вы уверены, что Самарцев сейчас ночует в доме.
— Нет, не уверен. — Зуев говорил очень спокойно. — Последний раз я его видел вчера утром, на станции. Он ждал электричку на Ленинград.
— А может быть, он в этот дом просто в гости приезжал? — с сомнением спросил Корнилов.
— Нет, не может быть, — уверенно ответил Зуев. — Я проверил, как он вечером приходил, а уходил утром.
— Ну-ну, — пробормотал Корнилов. Чрезмерная уверенность старшего лейтенанта немножко смущала его. — Расположение комнат в доме вы хорошо знаете?
— Хорошо, — Зуев вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги…
* * *
Через час, простившись с зеленогорцами, Корнилов и Белянчиков подошли к своей «Волге», оставленной недалеко от дачи, среди могучих сосен. Проверка дома по улице Пристанционной ничего не дала. Хозяйка, взглянув на фотографию Самарцева, признала в нем одного из своих постояльцев, но ничего путного о нем рассказать не могла.
«Деньги внес вперед, аккуратный, девчонок не водит. Иногда ночевать не приезжал. Говорил — останавливался у бабушки».
Не вернулся он из Ленинграда и на этот раз…
В доме остались дежурить два сотрудника уголовного розыска, но Корнилов понимал, что преступник вряд ли вернется на эту дачу.
Никаких вещей он там не оставил, а времени до отхода одесского поезда оставалось не так уж и много. Если он действительно собрался ехать этим поездом.
«Наверное, собрался, — думал Корнилов. Он не спешил садиться в машину. Стоял среди сосен, повлажневших от утренней сырости, и смотрел вдаль, в сторону залива. Светало. Тяжелый туман потихоньку расползался, стлался ближе к земле, открывая лесные дали. А из-за леса, с залива, доносились глухие раскаты прибоя. — Если Самарцев не ночевал сегодня здесь, значит, осторожничает, рассчитывает каждый свой шаг, боится случайностей».
Осторожное, расчетливое поведение преступника словно подтверждало предположение Корнилова о том, что он готовится к серьезному шагу. Таким шагом могло быть извлечение денег из тайника в Тучковом переулке и отъезд из города.
«Никаких вещичек не оставил, — думал подполковник. — Нет не зря я все-таки сюда приехал. Сидя в кабинете, я мог бы и упустить такую детальку».
— Ну что, Юрий Евгеньевич, по коням? — обратился он к Белянчикову, молча прислонившемуся к сосне. — Места-то какие, а? Мы с женой частенько сюда наезжаем. С Конюшенной площади на автобусе меньше часа.
— Теперь основная надежда на Тучков переулок, — задумчиво сказал капитан. — Упустим там — втройне попотеть придется.
5
На следующий день Корнилов пришел в управление рано. Вернувшись домой из Комарова, он поспал лишь пару часов и вызвал машину.
Игорь Васильевич вообще любил прийти на работу пораньше, когда нет обычной дневной сутолоки, и, удобно расположившись в старом кожаном кресле у маленького журнального столика, с удовольствием закурить свою первую сигарету. Дома подполковник не курил.
