Разделенный на две группы отряд атаковал закрепляющихся на аэродроме немцев. Атака по открытой местности успеха не имела. Неся потери, группы отошли к окраине города. Комполка погиб.
Глава 8
8. Разведка
Никакие сидящие за столом мертвецы Янису не снились, и вообще ничего не снилось, поскольку не успело. Спали, наверное, часа три, потом за окном затарахтел мотоцикл, Янис со сна успел позавидовать – хорошая машина, новая. Трещало прямо под приоткрытым окном, внизу разговаривали, перекрывая двигатель.
… — срочно. Оперативный и… в пять ровно… ранен…
— …как так?! … было готово…
— … срочно… и вас найти обязательно…
Газануло, утрещало…
Серега уже сидел на диване, натягивал обношенную дядькину рубашку-безразмерку, Стеценко, бормоча матерное, но уместное, нашаривал сапоги.
Вошел Василек:
— Подъем. В штаб вызывают. Черт, а я уже вообще ничего не соображаю. Заводите.
Сидел Янис на ненужном привычном тротиле, грузовик катил к Каросте, несло на кузов клубы дыма – горел деревянный пригород. Старший лейтенант в кабину не сел, вытянулся в кузове на одеяле, дремал, насколько можно было дремать в дергающейся и подпрыгивающей машине. Какой день Василек вообще не спит? Третий или четвертый?
Голова самого посыльного товарища Выру думать отказывалась. Все ж должен быть у человека отдых, иначе поршни мозга начинает клинить и контакты мыслей подгорают. Что-то еще видишь, дым чуешь, но ничего не понимаешь. Вот откуда у Серого новые сапоги? Вечером тетя Оля очень огорчалась – у нее со склада всю обувь разобрали, только 47-й размер остался, и то бракованный. Сейчас москвич с отвращением вталкивал ногу, тщательно обернутую новенькой портянкой, в голенище сапога. Обувь выглядела крепкой, неплохой, но явно не красноармейского образца.
— Э? – вяло поинтересовался Янис.
— Вечером выдали, – пробормотал бывший уполномоченный по кино. – Вроде как мой размер. Стеценко из комендатуры привез. Только они того…
— Чего? – удивился Янис. – Не подходят? С виду годные.
— Суеверия у него. Или брезгует, – не открывая глаз, пояснил Василек. – Нет там никакого грибка. У покойного были чистые ноги.
Серега жутко скривился и Янис вспомнил, где видел эти сапоги. На налетчике, что в военторге на склад пытался удрать. Точно – вот как рухнул в проходе, эти подковки на каблуках блеснули.
Громыхала «Линда-2» через мост, дремал командир, смотрели посыльные слипающимися глазами на сомнительные сапоги. Имелось предчувствие, что день станет столь же сомнительным, непонятным, как трофейная обувь. Пока было ясно одно – спутались все планы.
Ночью был убит комдив[1] и тяжело ранен начальник штаба дивизии[2]. Вовсе не немецкие диверсанты к штабу прорвались, а случайный слепой снаряд – шли от Военного канала командиры, и вот… На войне такое случается. Беда была в том, что текущую ситуацию по подготовке пробития и удержания «коридора» в направлении Риги полностью знали лишь эти двое. Связи с пробивающимися от Риги частями практически не имелось – ненадежная радиосвязь поддерживалась «вкруговую» через штаб 27-й армии, сведения доходили с огромным опозданием. Сейчас план встречного удара оказался под угрозой. Гарнизон Лиепаи располагал крайне ограниченными силами для маневра – по сути, для контрудара удалось сконцентрировать лишь сводный батальон, отряд моряков и уже сильно потрепанную бронетехнику разведбата.
Закрутилось… Почти немедленно «Линда» помчалась обратно в город – с пакетом в горком. Снова в штаб дивизии, потом на «Тосмаре», там попали под обстрел, пришлось пережидать…
У КП штабдива ждал Василек:
— Где пропали? И отчего без шлемов гоняете?
— В кузове каски, только сейчас сняли, – оправдался Серега.
Старший лейтенант показал ему загорелый кулак:
— Васюк, ты о скверных традициях армейского рукоприкладства что-то знаешь? Будешь врать, не посмотрю, что почти-тезка.
— Наденем. Хотя без касок нас лучше узнают, время выигрываем, – не удержался Серый. – Всё, молчу.
— Вот и молчи. Сейчас выдвигаемся к дороге на Шкеде. Это передний край. Задача: уточнить ситуацию, головы не подставлять, по немцам стрелять не пытаться.
Серега похлопал по поясу со спрятанным браунингом, тряхнул плечом с винтовкой:
— Все помним, товарищ старший лейтенант, экономим патроны, в снайперы не лезем.
Янис, которому изображать снайпера даже приблизительно было нечем, просто сказал, что понятно.
Командир посмотрел на него:
— Тебе бы вообще туда не лезть, но ситуация неясная, возможно, с местными придется говорить, расспрашивать и прощупывать тебе удобнее.
— А мы вообще до Шкедской дороги доедем? – мрачно спросил Стеценко. – Там простреливается.
Действительно не доехали. По дороге бил немецкий пулемет – лупил так, словно к нему патронная лента прямо от Германии тянулась. «Линду» пришлось оставить, каски тоже – блестели те, как парадные пуговки. Спецсвязисты ползли-перебегали вдоль дороги, невысокая насыпь все же заслоняла от неугомонного пулемета. Дальше свернули по канаве, воды оказалось по щиколотку.
— А сапоги ничего. Думаю, разносятся, – пропыхтел москвич.
— Не-не, ты лучше сними, не мучайся, – посоветовал Янис, у которого в ботинках так и хлюпало.
Выбрались к окопчикам, что тянулись вдоль сгоревших сараев. Василек разговаривал с комвзвода пехоты, посыльные слушали. Янису казалось, что раз передний край, так будет всё понятно - траншеи и всякие пулеметные гнезда. Но получилось примерно как у Ницы: здесь наши бойцы, а где немцы, не совсем ясно.
— Соседа справа постоянно обстреливают, покоя не дают, а перед нами тихо, со вчера никого не видели, – рассказывал стрелковый лейтенант.
— А там, дальше? – Василек указал вперед. – Слышали что-то? Перестрелку, ракеты на рассвете не светили?
— Вроде ничего. Ветер с нашей стороны, по городу бьют, разрывы заглушают
— Ладно, мы продвинемся слегка…
Полз старший лейтенант осторожно, часто прислушиваясь, разглядывая в бинокль дома и дюны. Утреннее солнце било в глаза, ветер стих, становилось жарко. Небольшие дома казались вымершими: ни собачьего лая, ни квохта кур – малолюдные дачные места.
— Похоже, тут вообще никого, – прошептал Василек. – Хотя кто-то из 3-го батальона их поганого 506-го полка обязательно должен быть. Или дошли до берега, пощупали и обратно оттянулись?
— А говорили «мы отрезаны», – удивился москвич.
— Правильно говорили. Это если в одиночку на пузе ползти, не особо ты немцам нужен. Не болтай, а слушай что впереди.
Прошли подальше за Шкеде, передохнули, попили. Вода в командирской алюминиевой фляге согрелась, на вкус как…
— Сейчас бы минералочки, – вспомнил Серега.
— Перебьешься,
