Муж Флер каждый день брал деньги в долг, чтобы покрывать убытки, пока однажды с ним не отказались иметь дело все, кроме ростовщиков. Они потребовали семикратного возврата долга через полгода – желая получить наибольшую прибыль, они надели на него ошейник более тугой, чем на любой собаке.
Это было обычное дело, и Флер смотрела на Мильтона с сочувствием. Ее удивляло, что он сохранил спокойствие, произнеся то известное изречение. Его мужественные и честные глаза давали понять, что он собирается расплатиться и что все будет хорошо. И что, если ему придется защищать Флер, он и это сделает.
Она понятия не имела, что следует говорить в такой ситуации. У Мильтона просто не было иного выхода, кроме как просить ее о еще одном займе.
– Но что если…
Она застряла на полуфразе; Мильтон ласково опустил глаза и знаком пригласил ее продолжить.
– Что если?..
– Что если бы я тоже попросила тебя вернуть деньги с лихвой? Что бы ты стал делать?
Даже те, кто не занимались торговлей, знают, что деньги – это власть. Флер, хоть и лишилась поместья, не встретила трагическую судьбу, и не только потому, что рядом с нею были Ора и Бельтра. Она ради мести крала деньги из кошеля мужа.
Мильтон мог зарабатывать больше, чем она, но если говорить только о деньгах, превосходство было на ее стороне.
Мильтон поднял глаза и медленно ответил:
– Я знал, что ты добрая, еще с первой нашей встречи.
– …
Флер изо всех сил старалась сохранить спокойствие, но тщетно. Лицо выдало ее, и то, что она опустила глаза, совершенно не помогло. Но ей хотелось смотреть на что-то другое. Она откашлялась и сказала:
– Н-но люди всегда меняются, когда речь идет о прибыли. Ты это знаешь.
Это она выучила у Оры, и лишь эти слова она сейчас смогла произнести. Если бы она попыталась сказать то, что думала, – просто задохнулась бы.
– Конечно, меняются. Но все равно можно видеть их истинную натуру. И еще… – он улыбнулся. – Ты никогда не потребуешь лихву. В этом я уверен – даже если бы ты сейчас была в своем шарфе.
Похоже, он не воспринимал ее всерьез как торговца – только как дочь аристократического рода. В обычной ситуации Флер была бы в ярости, но сейчас в ее сердце царил сумбур. Ей хотелось плакать, и в то же время она чувствовала, что счастлива. И она сдалась.
– Я… не буду просить лихву. Но доход делим пополам. Об этом мы уже договорились.
Это она сказала просто для того, чтобы сохранить лицо.
– Мы торговцы, и мы, конечно, ценим обещания, – лицо Мильтона стало тревожным, – но мы до сих пор не подписали никакого договора.
Он, конечно, имел в виду, что у Флер еще есть время передумать и оговорить лихву. Его, судя по всему, тоже угнетала атмосфера беспокойства.
Флер покачала головой, но выражение лица Мильтона не изменилось. Он просто откинулся на спинку стула. Это не походило на лицедейство; впервые Флер видела, чтобы он так нервничал.
– Тогда поговорим конкретно, – сказал наконец он после короткого молчания… чего и следовало ожидать от изгнанного аристократа. Он не заканчивал войну, он начинал новое сражение.
– Думаю, я могу доверять тебе полностью.
Совершенная фраза. Достаточно совершенная, чтобы успокоить Флер. Теперь все оставшиеся вопросы были связаны лишь с покупкой и продажей.
– Давай тогда обсудим, какую одежду и сколько мы будем покупать.
– Хорошо, – коротко ответила она и кивнула.
***
Время ужина.
Флер, Бельтра и Ора вновь собрались за столом.
Флер настаивала, чтобы и Мильтон к ним присоединился, однако он отказался. Но Флер знала, что он последние четыре дня занимался продажей одежды и зашел к ней лишь затем, чтобы обсудить условия договора. Конечно, ему сейчас требовался скорее отдых, чем ужин.
Флер пересказывала Оре свой разговор с Мильтоном. Тот задумчиво слушал.
– Хмм.
Когда она закончила, Ора вздохнул. Возможно, это возраст давал о себе знать – Ора закрыл глаза, откинулся на спинку стула и вздохнул еще глубже. Флер занервничала; впрочем, он не хмурился, так что, быть может, все не так уж плохо.
– Что ж, я такого и ожидал.
Это признание застало Флер врасплох.
– Он хорош, да?
– Да. Не просто хорош – он очень хорош. Предпочтения аристократов все время меняются, суть – никогда. Здесь в моде оборки и тонкие ткани, но он знает даже то, что в моде в далеких краях. Я впечатлен. Осталось только узнать, насколько искусно он умеет продавать.
– В этом я убедилась, – с горькой улыбкой ответила Флер; Ора кашлянул.
– Теперь по поводу договора о том, что ты даешь деньги сыну семьи Пост.
– …А что, там еще что-то не так? – надувшись, полуудивленно, полунедовольно переспросила Флер.
Черновик договора составила сама Флер – прописала все, что касалось передачи денег Мильтону и раздела прибыли; а потом Ора его проверил. От него не укрылся ни один недостаток, ни одна сомнительная фраза. Текст он переработал заметно.
Изменился не только подбор слов, но и построение предложений. Некоторые фразы стали довольно туманными. Их чтение напомнило Флер уроки языка.
Находя хоть одну букву не в порядке, он вздыхал и просил Бельтру подать чистый лист бумаги. И с каждым черновиком он хмурился все больше, поскольку бумага была недешева.
– Нужно быть исключительно осмотрительными. Любая небрежность в договоре – и мы потеряем все, что заработаем.
Он жил в мире торговли, сколько себя помнил. Много десятилетий. Его слова просто не могли не быть верными. Однако есть же предел разумной осмотрительности?
В конце концов, партнером по договору был Мильтон. Он не был настоящим торговцем, он вовсю использовал репутацию своей семьи. Он бы оскорбился, если бы узнал, с каким тщанием составляется этот договор. По крайней мере Флер бы на его месте точно оскорбилась.
Ора, прочтя, видимо, ее мысли, отставил договор на длину вытянутой руки и снова перечитал.
– Именем Господа нашего. От Флер фон Эйтерзентель Болан с глубоким почтением к честному Мильтону Посту. Указанные двое, которых свела вместе длань Господня, совместно приобретают у Торгового дома Джонса шерстяную ткань, полотно, сребротканые одежды, каковое приобретение деньгами обеспечивает единолично Болан. Однако же половина стоимости приобретенных товаров является займом, данным Посту. По продаже приобретенных товаров упомянутый заем списывается. По упомянутому займу Болан лихвы не взимает. Прибыли от продажи товаров делятся между указанными двоими пополам. Все приобретенные товары являются собственностью Болан. И да пребудет с нами благословение Господне.
