Ей вдруг захотелось ворваться в кабинет и высказать этим двоим все, что накипело.
Ленор, тоже пытавшаяся разобрать, о чем разговаривают Обри и Доминик, оторвалась от стены и спросила:
— Ты что-нибудь поняла, внучка?
Розалин прикусила губу. Как бы она хотела сейчас очутиться на краю света, подальше от ненавистного ей Доминика, и забыть о его существовании! Со временем так и произойдет! Рана в сердце затянется, останутся лишь воспоминания об измене и предательстве, которые она пережила. Доминик преподал ей ценный урок: опасно раскрывать сердце и душу кому попало, можно обжечься.
Розалин рванулась к двери, не в силах больше думать о Доминике. Горечь и боль унижения раздирали ее. Слезы рвались наружу, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Ей требовался укромный уголок, где она могла бы в одиночестве перевести дух и взять себя в руки.
— Ты куда? — спросила Ленор. — О чем говорили Обри и Доминик? Постой, Розалин!
Но внучка уже не слышала бабушки. Ее голова была занята другим. Ноги вынесли ее на улицу, где в ночи можно остаться одной и разобраться в своих мыслях и чувствах.
Джеффри Кордей то и дело тяжело вздыхал, расхаживая вдоль усадьбы Рабле. Его разыскивали кредиторы, прослышавшие о помолвке Розалин с другим. Они опасались, что теперь им не вернуть своих денег. И те, кому удалось разыскать должника, строго предупредили его: «Не вернешь долг к утру — считай себя мертвецом!»
Кордей впал в отчаяние. Потерпев фиаско в роли жениха, он задумал похитить Розалии, чтобы потребовать у ее богатого папаши выкуп. Обри Дюбуа, как надеялся Джеффри, не поскупится ради единственной дочери. Но что потом? Розалин вернется домой и все расскажет. Тогда похитителю не миновать мести разъяренного отца.
Джеффри вновь вздохнул и нахмурился, уставившись на освещенное окно комнаты Розалин. Как выкрасть ее из особняка, оставаясь незамеченным? Может, послать ей записку с мольбой о свидании? А когда она придет…
Внезапно проблема решилась сама собой; парадная дверь распахнулась, и Розалин сбежала по ступенькам лестницы прямо в руки Джеффри. Не дав девушке опомниться, он заткнул ей рот носовым платком и крепко стиснул ее. Потом повалил на землю и связал ей руки за спиной.
Он привязал пленницу к седлу своей лошади и решил подбросить на крыльцо записку с требованием выкупа.
Попытки Розалин освободиться закончились неудачей, но она не слишком расстроилась: ее охватила апатия. Быстрая смерть казалась ей желанной: она положит конец ее страданиям. Когда яркие огни имения бабушки исчезли вдали, Розалин тихонько заплакала. Ей не хотелось жить. Все потеряло смысл. Доминик ее обманул, будь он трижды проклят! И теперь ее душа умирала.
Глава 11
Доминик сидел на уголке стола и не отрывал глаз от Обри. Их переговоры явно затянулись. Доминик выдвигал новые условия соглашения, а Дюбуа с завидным упорством отвергал их. Раскрыть причину своей ненависти к Бодлерам Обри наотрез отказался, но продолжал поносить весь их род. Очевидно, в прошлом кто-то из Бодлеров его предал, но кто? Доминик терялся в догадках. Это мог быть и дедушка, и отец. А может быть, тетка? Она давно переехала в Новый Орлеан. Так кто же нанес Обри Дюбуа смертельную обиду?
— Можешь сидеть здесь хоть вечность! — прорычал Обри. — Я не изменю своего решения.
— Ну что ж, тогда я поступлю, как считаю нужным! — рявкнул Доминик. Его терпение иссякло, он был готов на все к началу охотничьего сезона я приведу в Скалистые горы свой караван! И очередь выстроится за моими товарами, так и знай. Никто не станет покупать у тебя порох и виски по бешеным ценам.
— Не ты первый собираешься со мной потягаться, — процедил Обри. — Твой караван не дойдет и до Грин-Ривер, если я захочу. Заруби это себе на носу.
Кто-то забарабанил в дверь кабинета.
— Откройте! — послышался крик Ленор. — Розалин похитили, пока вы тут языки чешете!
— Что?! — метнулся к ней Доминик. Ленор протянула ему записку похитителя. Пробежав ее глазами, Доминик передал клочок бумаги Обри, успевшему отодвинуть стол и выбраться из угла.
— Как можно незаметно проникнуть в дом, полный гостей? — изумился тот. — Ведь Розалин была в бальной зале?
— Ее там не было, — сухо ответила старуха. — Она подслушивала ваш приятный разговор. Внезапно что-то на нее накатило, и она пулей вылетела вон, словно за ней гнался сам дьявол. Похоже, вы ее крепко обидели.
Она прищурилась и оглядела мужчин, пытаясь угадать, о чем они спорили. Но на их физиономиях читалось только недоумение.
— Значит, похититель поджидал ее за дверью, — покачала головой старуха. — Я знала, что подобное должно случиться. Вот до чего довела ее дружба с уличным сбродом. Они все-таки до нее добрались! Сколько раз я ей говорила: не водись с хулиганами и жульем!
Розалин слышала их разговор! Доминик застонал от досады. Ведь он вытолкал ее из кабинета как раз для того, чтобы оградить от скороспелых выводов. Но эта любопытная чертовка припала ухом к стене и ловила каждое их слово.
— Вы заплатите выкуп за свою невесту, месье? — язвительно спросил Обри. — Вот так ирония судьбы! Сумма выкупа за мою дочь почти равна стоимости снаряжения торгового каравана в Скалистые горы. А когда Розалин вернется домой, она и видеть вас не пожелает, зная, что вы использовали ее в корыстных целях. Не сомневайтесь, моя дочь возненавидит вас так же, как и я, сэр!
Доминик обжег его бешеным взглядом, но удержался от того, чтобы свернуть ему шею. Обри не волновало, что его дочь похитили, ему важнее было взять реванш над Бодлером.
— Я не сказал ни одного слова, которое могло бы оскорбить Розалии! — гневно воскликнул Доминик. — Это вас словно прорвало. Я не желал Розалин вреда!
— Для тебя она отныне мадемуазель Дюбуа! Запомни это, молокосос! Вряд ли она снизойдет до разговора с тобой! — грубо заметил Обри.
— Раз ты отменил свадьбу, сам и плати выкуп, — парировал Доминик, вне себя от бешенства. — Может быть, хоть это убедит Розалин в том, что ты ей родной отец.
— Я не отдам за нее ни гроша! — с презрением ответил Обри. — Пусть платит ее женишок — не обеднеет! Напакостил — ив кусты?
Он хватил через край: у Доминика лопнуло терпение. Он кинулся на Обри с быстротой пантеры и что было силы швырнул на пол. Ленор вскочила и закричала, встав между драчунами:
— Розалин, быть может, валяется где-нибудь в пыли, оскорбленная и униженная, а вы совсем ума лишились! Довольно сводить счеты, руганью делу не поможешь. Я сама заплачу выкуп за внучку! Похоже, никому, кроме меня, нет дела до моей несчастной девочки. Вам бы следовало объединиться, чтобы освободить ее из лап похитителей. Вот когда она вернется домой целой и невредимой, можете перегрызть друг другу глотки. Ни один из вас не достоин ее привязанности!
