Поговорить им действительно не давали многочисленные придворные и приглашенные гости, приходилось постоянно останавливаться, раскланиваться и вести пустые приветственные разговоры. Все это время юная баронесса держалась за его локоть, не отпуская от себя, и Форсмот чувствовал как подрагивала ее рука, когда лэра случайно касалась его бока своим запястьем.
Малого и Ходока он видел только издалека, причем они явно наслаждались его скованным положением, ухмыляясь и поднимая бокалы, но даже не пытались подойти.
Ее нежная мягкость вызывала естественное желание помочь, но после часа прогулок с постоянным настаиванием на «важном и очень тайном» разговоре, он несколько приустал от собственной воспитанности.
Поэтому предложение пройтись по центральной аллее он не просто выслушал, а немедленно отдал проходящему лакею гройс и решительно повел туда девушку. Открытое пространство никак не подразумевало подозрительного уединения, спрятаться было негде. При этом говорить можно свободно, не опасаясь случайных прохожих.
— Да, подходящее место, — признала Даца, продолжая удерживать в руке бокал.
— Слушаю вас, — сказал Скала. Ситуация, которая сначала показалась ему серьезной, к этому времени вызывала скорее улыбку. Похоже юная лэра просто захотела пройтись с ним за руку на виду у как можно большего количества влиятельных лиц.
— Я… беспокоюсь за вас, — наконец выдохнула Дарой. Подняла бархатный карий взгляд на удивленного Ульриха и мягко продолжила. — Знаю, какой вы чудесный и надежный человек, как ответственно относитесь к своим обязанностям. Видела, как сегодня вы переживали за ученицу…
Скала слушал, внимательно ее разглядывая.
— … Я и сама дружу с Хани, несмотря на разницу в происхождении. Все это неважно, если человек по-настоящему достоин.
— Совершенно с вами согласен, но по-прежнему не понимаю, что вас так взволновало. Вам нужна моя помощь? — сказал Форсмот.
— Не мне, — она вздохнула, собираясь с силами, — я прошу вас помочь младшей Хельвин. Тем более, что Ваша репутация теперь связана с ее именем, а вы для меня… — она затрепетала ресницами, едва сдерживая эмоции. — Но это не важно. Главное — образумить Хельвин. Она импульсивная, простая девушка и легко совершает ошибки. После дуэли, например, старший Габардил серьезно подумывал о королевском суде, хотел обвинить ее в использовании отравленной спицы.
Скала ощутимо расслабился и с возросшей доброжелательностью посмотрел на хорошенькую брюнетку.
— Как вы помните, я там присутствовал, — ответил он. — Мое слово как свидетеля невиновности лэры Хельвин не даст стороне обвинения ни шанса.
— Поэтому я и решилась на разговор. Ульрих, только вам я могу довериться. Потому что нет ничего хуже, чем череда дурных слухов во дворце, никто от них не в силах полностью защититься, особенно если это касается юной лэры.
— Вы намекаете, что эта сплетня имела продолжение?
— Ох… Скажу… — она пылко развернулась, преграждая дорогу. — Во время турнира несколько служанок с нашего этажа решили посидеть-поболтать вместе пока нет никого из хозяев…
Форсмот вдруг нахмурился и похлопав себя по карману, вытащил небольшой блокнот. Причем тот подергивался словно живой и успокоился только, когда Скала открыл его.
— Прошу прощения баронесса, можете продолжать, я вас слушаю. Только быстро кое-что посмотрю.
Даца шагнула ближе, стараясь вернуть внимание собеседника. Ее небольшая высокая грудь взволнованно поднималась от неровного дыхания.
— Они заглянули к Хельвинам, — быстро проговорила она.
Форсмот кивнул, показывая, что слышит. А сам с трудом верил глазам, читая зажигающиеся магическим огнем строчки.
«Трактир»?! «На нее и на Посольство нападали»!?
— Пригласили их служанок посидеть вместе в лакейской комнате на первом этаже, — продолжила Даца. — Те отказались, дескать, их хозяйки скоро вернутся…
«Балиншток чуть не сбросил ее с крыши»… «Я расспросил охрану. Похоже он с ней флиртовал»…
Некоторые странные фразы Скала перечитывал дважды.
Юная баронесса, почувствовав, что ее все меньше слушают, положила свою ладошку в перчатке на его руку с блокнотом и заглянула в потемневшие мужские глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ульрих, уходя моя служанка заметила на комоде плошку с какой-то травой, хотела потрогать, но горничная Хельвинов ахнула и запретила прикасаться, так как трава ядовита, — Баронесса облизнула губы. — Представляете? Они хранят у себя яд. Именно сейчас, когда и так ходят плохие слухи, когда ставки на учеников высоки и недруги ухватятся за любую возможность вас унизить. Своим горничным я приказала молчать, но там были и другие, их не остановить, они будут сплетничать.
— Вы умница, что решились об этом рассказать. Я распоряжусь провести расследование, чтобы не множить сплетни, но… уверен — все быстро прояснится. А пока прошу меня извинить, придется вас покинуть.
Скала учтиво кивнул, развернулся и зашагал к ближайшему зданию, где, если память Даце не изменяла, находилась одна из казарм.
Ни горячих слов благодарности, ни поцелуев рук, ни многозначительных взглядов — ничего на что рассчитывала молодая баронесса. В тайных смелых мечтах она зашла и далее, представляя как лорд воспользуется надвигающимся сумраком, чтобы поймать мимолетный поцелуй в переходах дворца или темноте аллей.
А вместо этого — «Придется вас покинуть».
Даца посмотрела на ладонь, где кружевные петли перчаток были тщательно раздвинуты, чтобы она могла касаться Ульриха кожей. Сколько было прикосновений? Несколько десятков точно, кончиками пальцев она даже дотрагивалась до вен на мужском запястье. И точно чувствовала, как под влиянием ее звезды и особого, нежного тона голоса Форсмот становился все более снисходителен и мягок.
Но… всего лишь снисходителен?! Дикий риск применения заклинаний на территории дворца, сложные переходы в толпе, чтобы королевские артефакты не засекли нарушителя по источнику магии… и все для того, чтобы Ульрих отнесся на каплю доброжелательнее?
Баронесса Дарой дернула щекой, недовольная гримаска исказила лицо. Но в следующее мгновение девушка уже мягко улыбалась. Маменька говорила, что легкая добыча — доступна всем. Поэтому надо радоваться, а не злиться, что любимый настолько неподатлив девичьим чарам.
Милый, милый Ульрих. Идеальный…
⚜️ Глава 17. Все враги, один ты красавчик
⭐⭐⭐
Лидия Хани дас Хельвин
— А что если просто забежать внутрь ниши? А дальше — по ситуации, — предложил Пушка. Подумал и добавил. — Но я не настаиваю. Наставник говорит, что планирование — пока не мой конек.
— Слушайся наставника, — пробормотал Гектор. На людях он никогда не отличался говорливостью, но тут не удержался.
Мы сидели и обсуждали как попасть за штору к одетому в черное незнакомцу. Причем я лично не была уверена, что видела одного из сопровождающих «ласкового старичка». Мало ли кто ходит в темной одежде, да еще в таком месте.
— Если зайдем или даже заглянем туда без приглашения, на нас нападут трактирные вышибалы, — сообщил Кошель. — А затем и все, кто захочет повеселиться за чужой счет. Нарушать правила или бить первым здесь категорически не полезно для здоровья. А вот если свару начал другой, народ оторвется от души. На нас.
Гектор искоса посмотрел на огромный зал, словно надеясь, что большая часть посетителей каким-то чудом испарилась. Потом взглянул на меня и молча покачал головой. Дескать, нет, так делать не будем.
— Ну не ждать же когда выйдут! — не выдержал Пушка, который, как мы убедились, ждать совсем не умел. Похоже его сильной стороной был наступательный стиль. Когда все враги, один ты красавчик, и основная стратегия — это заливать огнем отсюда и до горизонта.
— Тристан, — обратилась я к офицеру с темным прошлым. История, в которой он едва не погиб, но его спас Скала, меня очень заинтересовала, так что я поглядывала с жадным любопытством и, судя по тому, что он немного отодвинулся от стола, Кошель явно это почувствовал. — Мы совсем не знаем местные традиции и вряд ли придумаем сейчас нечто разумное. Лучше предложи ты. И обсудим. Как мы можем заглянуть за шторы и не нарушить при этом правила? И второе — нам же еще поговорить придется… и разговор вряд ли будет нежным, так что хорошо бы сразу продумать способ выманивания этих людей на улицу.
