Ситуация складывалась безвыходная. Если сейчас закричу и начну драку, то подведу нашу четверку под конфликт с местными, а если промолчу — все погибнем. Нужно было срочно что-то делать, а я едва искры чувствую и вполне могу свалиться от усталости без всякой магии.
Похоже владелец свечного заводика снова использовал ухошку, южную траву, которую он передавал Посылке, чтобы усыпить хозяев артефакта. Проклятие, но у нее специфический запах! А я, здесь за ширмой, вообще перестала чувствовать аромат напитков и не обратила на это внимание. Скорее всего стоит какой-то блокиратор, чтобы тот же Посылка не мог опознать знакомую отраву.
— А к-кто-о именно вам написа-ал? — вмешалась я в разговор, немного заплетаясь в словах. Надо выиграть время для зажигания хоть каких-то дополнительных искр, так почему бы не притвориться, что тоже засыпаю. Пусть говорливый враг отвечает на вопросы, рассказывает расслабленно, не ожидая подвоха и уже предвкушая победу. Может и мелькнет правда среди вороха странных фантазий. — И откуда в-вы узнали, что Хельвины привезу-т артефакт в Имер?
— Понятия не имею, кто прислал письмо, — седовласый полез во внутренний карман и вытащил сложенный лист, уже весьма потрепанный по краям. Глаза мужчины фанатично загорелись, когда он расправил бумагу подрагивающими пальцами. — Но здесь мне пишут, что это благодарность за прошлые дела, ценят меня люди. Есть, есть еще те, кто желает добра старику. Прошлый герцог не продал бы свою драгоценность, а семейные артефакты, они как стелы — умеют находить следующего наследника. Мне написали, что в Эльвинею скоро придет война, и если я под шумок убью герцога, то его дочки сами повезут Трактат в столицу.
— Вы… его убили? — помертвевшими губами спросила я. Изображать путанную речь уже было не нужно, слова с трудом выговаривались и падали тяжелым грузом.
— Не успел мой человек, — со странной досадой сообщил фанатик и бережно убрал письмо. — Герцог успел самоубиться. Но его дочери выехали к королю и все складывалось вполне удачно за исключением одного, Трактат словно прятался. Хотя я родственник и книжка должна была потянуться через какую-то мою дальнюю кровницу.
Какую-то… Он даже имени ее не знает. И странно верит простому сообщению.
Я прикусила губу, ощущая, как мучительно остро наливаются искры в руках. Обычные неприятные ощущения сейчас усилились до выламывающей кости боли. Зато на короткое время я смогу стать быстрой. Настолько, что охранники в черном не успеют мне помешать. Вон они как переглядываются довольно, наблюдая за уплывающими в дрему жертвами.
Хорошо было бы плеснуть водой на свечи, но я понятия не имею что разлито в кружки. А то еще и зачадит, окончательно отравляя моих товарищей. Убрать ядовитые артефакты просто необходимо, иначе я окажусь в окружении веселых врагов и спящих соратников.
Пришлось поступить просто.
18.2
Любое мое действие приводило к драке… а бездействие — к гибели друзей.
Начну кричать или сражаться, то могут вызвать городскую стражу, а там и до разоблачения кто я такая — рукой подать. Или местные преступники свой самосуд устроят — тоже ничего хорошего.
А если тушить свечи…, то чем?!
Мы не в ресторане, где на столах разложены скатерти, бери их и накрывай что угодно или просто сдергивай, да топчи. К сожалению, у меня даже плаща нет, чтобы картинно им махнуть на ухошку.
Единственным меня устраивающим вариантом было бегство старика из трактира, чтобы можно было перехватить его на улице и утащить для допроса в Посольство. Именно это и предстояло устроить, отделить его от охраны, испугать и заставить бежать сломя голову.
Действуя так быстро, как только возможно, я схватила ядовитую связку и тут же, опережая действия громил в черном, резко оттолкнулась от стола и боком прыгнула в проход, ударив плечом в невинно дрыхнущего на стуле Пушку. Сбивая его телом. На большее меня уже не хватало.
На краю зрения мелькнули вытянувшиеся лица сидевших напротив мужчин. Никто из них не ждал такой прыти от «сонной» девушки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А дальше события пошли чередой, цепляясь одно за другое, как падающие фишки. Мой белобрысый приятель, как был, сидя, рухнул в проем. Прихватывая собой угол шторы и открывая светлую щель наружу, куда я остаточным движением и катнула свечи.
Гости общего зала увидели падение неуклюжего парня, сбившего какую-то хозяйственную мелочевку, ничего более. Зато в маленьком помещении больше не распространялся отравленный дым.
— Яд! — прошипела я с пола. — А у них есть защита.
Мотающий головой Кошель развернулся к вскакивающим из-за стола охранникам и, пошатнувшись, молчаливым хуком отправил ближайшего оппонента обратно на лавку. Головорез, сидящий рядом с седовласым, попытался ударить кружкой Гектора, и тот, пусть и непривычно замедленный, успел увернуться, получив смазанный удар по уху. В воздух фонтаном взлетел отвар, забрызгивая присутствующих каплями.
Пока ошалевший Пушка поднимался, я, наоборот, рыбкой нырнула под стол. Во второй части плана придется немного затаиться, не принимая участия в ухарстве кабацкой драки.
У меня и так выгорают оставшиеся искры, а враги в своей невоспитанности вряд ли будут жалеть девушку, у которой, судя по скорости движений, хороший магический потенциал. Мало того, по их глазам было видно, что если меня поймают, то сразу поздравят от души.
Хм. Трое против четверых, причем наши все еще находились под воздействием травы-ухошки. К тому же Гектор был хром и не молод, а Пушка, наоборот, слишком юн и неопытен. Я — в тактической засаде. Кошелю, скорее всего, придется отдуваться за всех нас и сосредотачивать на себе основные силы противника.
Не так… совершенно не так я представляла себе задержание врага. Реальность оказалась намного более непредсказуемой и совсем не такой красивой, как планировалось.
Прикусив губу, я развернулась, определила по небольшим ступням старика. И ухватившись за щиколотки, сдернула его вниз.
— А-а-а… — сдавленно просипел тот, с размаху падая на копчик. И коротко, буквально парой слов очень плохо высказался о моем происхождении, намекая на его крайне подозрительную связь с псовыми.
— Вранье! — не согласилась я, подтягивая его ближе. Нужно было напугать и я не нашла ничего лучше, чем немного придушить локтем тонкую шею. Этот прием Гектор показал мне не так давно и забыл предупредить, что объект при этом будет биться как припадочный и яростно задействовать усиляющие артефакты. Когда наставник обучал этому прихвату на себе, он послушно затихал и вел себя прилично, а не толкался, лягался и звенел кольцами. С каждой секундой я все яснее осознавала, что полевая работа по задержанию преступников в притонах — не то, что должна делать наследная герцогиня. Девушкам все вот это не идет. — Ты хотел усыпить меня до смерти? — зашипела я ему в ухо. Над головой раздавались удары, скоро прибежит охрана, приходилось импровизировать. Чего он там боится? Кажется, скорой смерти… Как бы его испугать так, чтобы летел стрелой до самого выхода… — И где теперь твоя охрана? Им не до тебя, они свою жизнь спасают, не будут смотреть как ты умираешь, так и не исполнив желания. А в этой таверне у тебя друзей нет, все только смеяться будут, когда ты будешь погибать. Сегодня!
На шум в нишу заглянула официантка и громко вскрикнула. Добыча в моих руках дернулась вперед.
Вот теперь самое время отпускать — решила я и якобы случайно, от растерянности ослабила хватку. Секундой спустя старичок ужом вырвался из моих объятий, пробуксовывая по полу, причитая. Едва не сбив бедную девушку с ног, он бросился на свободу.
Я едва поспевала за ним. Сжигая остатки работающих искр.
Вылетела из-за шторы, ощущая себя кошкой, преследующей мышь.
И… едва не впечаталась в группу наемников, пересекающих «деловую» часть зала. Еле успела затормозить, обнаружив, что коллекционера перехватили. Около двух десятков людей в узнаваемых потертых куртках, неспешно окружали площадку с переговорными столами.
