Слова показались ей знакомыми. Она улыбнулась, радуясь его прикосновениям.
— Ты это где-нибудь прочел? Он провел рукой по груди, где билось ее сердце.
— Эту подпись я видел под твоей фотографией несколько лет назад, где ты одета в золотое и желтое. На ней хорошо видны твои глаза.
Она посмотрела на него.
— Фотографу понравились моя глаза. Он провел тыльной стороной ладони по ее шее.
— Твои глаза нравятся мне.
При его прикосновении Джесси выгнулась и задрожала от удовольствия. Она никогда не думала, что простое прикосновение может быть таким прекрасным, что рука может ее заворожить, притягивать как магнит.
— А мне нравятся твои, — сказала она, чувствуя на себе его взгляд, более красноречивый, чем тысяча слов. — Черные, как ночь, озаренные светом твоей души. — Она медленно погладила его по щеке.
— Этого ты не читала нигде, — сказал Диллон, приникая лицом к ее ладони. Она улыбнулась.
— Это я придумала сама.
— Это мне нравится. — Он наклонился и коснулся губами ее глаз. — Мне это очень нравится. Когда ты так говоришь, я чувствую себя каким-то особенным.
— А ты и есть особенный.
— Только этой ночью. Завтра утром ты уедешь, и я стану всего лишь одним из многих твоих воспоминаний.
Его слова больно ее укололи.
— Может, подождем пока считать отпечатки подошв у тебя на заду. — Она перевернулась на спину.
Диллон рассмеялся.
— Думаешь, не стоит?
— Нет. — Она коснулась его щеки. — Не стоит.
— Джесси, — прошептал он, — я так тебя хочу. — Он обвил ее руками, положив колено ей на ноги, и тяжело вздохнул.
— С тобой все в порядке? — неуверенно спросила она.
— Со мной? — Он рассмеялся. — В полном. — Снова тяжело вздохнул и вдруг сел на край кровати. — Дай только я переведу дыхание.
Она села позади и коснулась его плеча.
— Я могу тебе помочь?
Он посмотрел на нее через плечо, подняв одну бровь.
— Это очень забавно, Джесси. — Он отстранил ее руку. — Просто не прикасайся ко мне одну минуту. Я попытаюсь овладеть собой.
— Диллон, по-моему, я должна тебе кое-что сказать.
Произнеся это, Джесси тут же закрыла рот ладонью, пожалев о своих словах. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось ему признаваться, что у нее абсолютно нет опыта.
— Что? — спросил он, не поворачиваясь. Ссутулившись, он сидел к ней спиной, опершись локтями на колени. Белые стены и потолок слегка светились в лунном свете, но центр комнаты, куда он устремил свой взгляд, был непроницаемо темным.
Собираясь с духом, Джесси поправила наволочку на подушке.
— Может оказаться, что я не так опытна, как ты думаешь.
— Да? — Он повернулся к ней. Теперь ему на спину падал лунный свет, а лицо казалось совершенно черным. Он провел по ее руке от плеча до локтя.
— Да, вероятно.
Голос не дрожал, но давалось ей это с большим трудом. От волнения она снова почувствовала боль в животе. После его прикосновений было уже все равно, что он о ней подумает.
— Диллон! Не овладевай собой. Я хочу тебя.
— Джесси, не нужно спешки.
— А я всегда была нетерпеливой. — Она медленно придвинулась к нему, ощутив лицом тепло его дыхания. От легкого прикосновения его мышцы напряглись. — Я жадная и требовательная. И я хочу тебя. Я хочу тебя так, как не хотела ни одного другого мужчину.
— После этого очень трудно отказываться.
— Тогда не отказывайся.
— Я не хочу тебя напугать.
— А почему ты должен меня напугать? Ее сердце сильно забилось. Она хотела как можно скорее положить конец ожиданию.
— Может, я беспокоюсь напрасно? — Он стянул с ее плеч золотистые бретельки бюстгальтера. Сгреб ткань с груди и накрыл ее своими ладонями.
Диллон наклонил голову и коснулся языком кончика ее груди. Затем полностью взял сосок в рот. Дыхание Джесси участилось, превратившись в стон. Она провела рукой по его мускулистому плечу, погладила его шею и, запустив пальцы в волосы, прижала его голову к себе.
Джесси ничего не соображала от охвативших ее чувств, от соприкосновения их тел. Она задержала дыхание в ожидании того, что должно было произойти очень скоро.
Диллон не прекращал своего поцелуя, и наслаждение заполнило ее, становясь с каждой секундой все глубже, шире.
Диллон вдруг прервал поцелуй, и пальцы Джесси крепко сжали его голову.
— Нет. — Голос был похож скорее на тихий стон. Его губы скользнули вниз, а затем вверх по другой груди. Он коснулся рукой покинутой груди, обещая скоро вернуться.
Джесси подалась вперед и прижалась щекой к его волосам, повторяя невнятным шепотом его имя. Хаос внутри нее усиливался с каждым новым прикосновением. Дрожь желания электрическим током прошла по ее животу.
— Диллон, — прошептала она, не в состоянии больше ждать.
— Да? — Он поднял голову, коснувшись подбородком ее соска, розового и влажного от поцелуя. — Ты готова? — Он провел рукой по груди, затем вниз по животу к золотистым трусикам. — Так быстро? — Он вновь коснулся подбородком ее соска.
Она ощутила между ног быстрое и уверенное прикосновение его сильных пальцев. И от этого прикосновения сердце лихорадочно забилось, а тело задрожало от неуемного желания.
Жадно хватая воздух открытым ртом, она вцепилась ногтями в постель и застонала. Ее тело прогнулось, подаваясь к нему.
— Джесси. — Собственное имя долетело до нее подобно дуновению ветра, и наступила небольшая передышка. Диллон, приподняв ее одной рукой, стянул остатки шелка, и его руки сомкнулись под бедрами. Встав на колени, он смотрел на нее жадным взглядом.
Она никогда не думала, что может испытывать такую страсть. Диллон уже поднял ее на самую вершину удовольствия, но она понимала, что самое главное еще впереди.
Он был спокоен. Он добился того контроля над собой, который она уже давно отбросила. Диллон вел ее через эту широкую, пугающую, прекрасную реку, куда ей хотелось броситься без оглядки, чтобы прекратить это мучительное наслаждение.
Он прижался щекой к ее волосам.
— Ты прекрасна, — сказал он. Его голос дрожал от желания, — словно цветок, который расцвел специально для меня. — Он поцеловал ее в лоб. — Ты всегда такая нежная?
— Нет.
— Ах, Джесси. Я очень хотел бы тебе поверить, но все равно, большое тебе спасибо за эту ночь.
Его страстный поцелуй прогнал все мысли. Какая разница, чему он верит, а чему нет? Важно лишь, что этой ночью она его.
Не в силах больше ждать, Диллон перевалился на бок и, вскочив с кровати, стянул с себя джинсы одним быстрым, неуловимым движением. Когда он обернулся, Джесси вздохнула так глубоко, как, наверное, не вздыхала никогда в жизни.
