Диллон снова лег рядом с ней. Джесси потянулась к нему, он схватил ее руки и прижал ее к себе. Секретов более не существовало. Джесси ощутила новый прилив желания.
Диллон со стоном убрал ее руку. Он отвернулся, и она провела ладонью по его мускулистому бедру. Рука скользила по шелковистой коже, не встречая никакого сопротивления. Она погладила его по спине и услышала приглушенный звук выдвигающегося и задвигающегося деревянного ящика.
Диллон снова повернулся к ней, и взяв ее руку, поднес к губам. Поцеловав ладонь, он опустил в нее маленький резиновый диск.
Она удивленно посмотрела на неожиданный подарок и подняла на Диллона круглые от удивления глаза. Он же наклонился и припал к ее губам в долгом умоляющем поцелуе. Потом прервал поцелуй и перевернулся на спину, предоставляя ей всего себя. Это потрясло ее не меньше, чем его бешеная страсть.
Она надеялась, что не выдала себя, когда он, обхватив ее пальцы своей ладонью, помог ей пристроить подарок на нужное место. Не имея ни малейшего понятия, что делать дальше, она откинулась на подушку, а Диллон лег на нее.
— Ах, Диллон… — От страсти у нее перехватило дыхание. — Пожалуйста! — Ей казалось, что сейчас она умрет от желания.
Он сделал небольшую паузу, и она, прогнувшись, прижалась к нему.
— Давай же.
— Я сделаю это медленно, — прошептал он в ответ. И медленно, как и обещал, стал ею овладевать.
Когда он достиг еще не разрушенного барьера, ее пронзила острая неожиданная боль. Она невольно вздрогнула, и Диллон застыл как изваяние. Его глаза сузились, лицо стало суровым, на нем отразилось недоумение. Он снова попробовал, и вновь судорожный вздох Джесси послужил ему сигналом, что что-то не так.
— Это невозможно, — сказал он каменным голосом.
— Пожалуйста! — Она сильнее прижалась к нему.
Как бы ни сильна была эта боль, остановиться сейчас будет еще больнее. Она могла его ждать всю жизнь, но ни дня больше.
— Нет!
Он попытался отпрянуть, но Джесси схватила его и изо всех сил потянула на себя.
— Я хочу тебя, — прошептала она.
— Так нельзя. — На его только что каменном лице появилось отчаяние, и он вновь попытался спастись бегством.
— Я тебе не позволю, — сказала она, и обвила его ногами. При каждой новой попытке, она только усиливала хватку, все глубже утягивая его на дно экстаза, пленниками которого теперь были они оба.
— Боже, Джесси, нет! — простонал он в последний раз, но по глазам она видела, что он уже не остановится.
Подчиняясь желанию, которое мучило их обоих, Диллон напрягся в последний раз, и Джесси закричала от боли и счастья.
— Черт бы тебя побрал, — прошептал Диллон, зажав ее лицо между ладонями, покрывая его страстными поцелуями. — Ты мне наврала!
— Ты меня никогда не спрашивал, — прошептала она. Ее пальцы гладили его спину, она обхватила его руками и плотнее прижала к себе;
— Я не должен был этого делать. — Он слепо повиновался ее рукам. — Я должен был знать, — произнес он, тяжело дыша.
Но останавливаться теперь было уже поздно. Дрожь все сильнее охватывала их, движения учащались, и настал момент, когда Джесси оказалась на вершине счастья.
Ей показалось, что сейчас они находятся на краю земли, там, где еще никто не был, в месте, которое было специально создано для них двоих.
Она закричала, Диллон обвил ее руками, и они устремились в прекрасный головокружительный полет.
От удара о землю его отбросило в сторону. Закрыв лицо руками, он прошептал:
— Джесси, что ты со мной сделала?
Глава 9
По-прежнему кружась в вихре эмоций, Джесси отодвинулась от него и натянула на плечи простыню. Еще никогда она не чувствовала себя так одиноко. Сейчас надо было бы сказать Диллону, как она его любит, как приятны были его объятия, поклясться ему в вечной преданности. Но ее заветные мечты и надежды были разбиты в считанные минуты.
— Ты девственница?
Казалось, узнай Диллон, что она международная террористка, он удивился бы меньше.
— Была. — Она натянула одеяло до подбородка и уставилась в стену, стараясь скрыть свою печаль. — До недавнего времени это не было преступлением.
— Я не знаю, смеяться мне или плакать.
— Я тоже.
Но на самом деле она знала. Ей хотелось что есть силы ударить его и закричать от отчаяния. Все это она представляла совсем не так.
— Надо было сказать.
Он сел, свесив с кровати ноги, отчего старинное ложе жалобно заскрипело.
— Зачем? — Она повернула голову и посмотрела на него через плечо. В открытую дверь по-прежнему струился свет, и казалось, что вместе с ним в комнату входит холодная зимняя ночь.
— Зачем?! — Диллон резко повернулся. — Затем, что ты согласилась стать моей, и я имею право это знать! До тебя не доходит, что для меня это тоже имеет некоторое значение?
— Уже давным-давно я перестала говорить мужчинам, что я девственница. Мне не нравится, как они на это реагируют.
— И из-за этого я подумал, что ты…
— Опытная женщина? — подсказала Джесси слово, которое он, казалось, никак не может найти. Она повернулась и приподнялась на локте. — Я думаю, Диллон, что именно поэтому ты меня и хотел.
Он наклонился и, схватив ее за плечо, повернул к себе.
— Может быть. Может быть, я ошибался. Но все равно ты должна была мне об этом сказать. Тогда бы я сделал это приятнее для тебя, приятнее для нас обоих. В первый раз это надо делать по-другому.
— Это… — Она замолчала, не дав вырваться правде. Это было прекрасно, это превзошло все ее ожидания. Но теперь такого чувства у нее уже не было. Теперь он просто выбросит ее, как ненужную вещь. — Спасибо, все было неплохо.
— Ну и хорошо, — злобно сказал он, еще крепче сжимая рукой ее плечо. — Но я имел право знать. Все-таки я не производитель, которого ты наняла на одну ночь. У меня есть еще и чувства.
— Да? — холодно спросила она. Она была глубоко задета и попыталась отстраниться, но он ей не позволил. Сейчас может вспыхнуть скандал, и она с трудом сдержала свои эмоции.
Еще ни разу она не задумалась о том, почему решила отдаться Диллону. Теперь думать об этом было уже поздно. Сейчас ей хотелось только остаться здесь навсегда, быть рядом с ним, в его объятиях. Но это желание было невыполнимо, и поэтому она чувствовала злость и печаль.
— Да! — выкрикнул Диллон, дернув ее за руку. — Теперь я не знаю, что мне делать. Почему это произошло сейчас, почему со мной?!
Печаль взяла верх над злостью, она посмотрела в его черные глаза и увидела в них страх. Ей хотелось сказать, что он ей небезразличен, что он стал частью ее души, что он предназначен ей самой судьбой. И еще о том, что она тоже очень хотела его и никогда не пожалеет об этой ночи, как бы потом ни сложились их отношения. Но вместо этого она сказала:
