Глава 6
– Привет! – бодро произнес Гуров. – Как ты? Нормально?
– А? – переведя на него мутный взгляд, промычал Краснов.
– Я говорю, привет тебе. От Костика. Кости Соловьева. Помнишь такого?
– А?
– Вот черт…
Видя, что диалога пока не получается, Лев сходил на кухню, набрал в чайник холодной воды и, вернувшись в комнату, выплеснул ее в лицо Краснова.
Бодрящая процедура неожиданно вызвала приступ неуемной веселости. Отфыркиваясь, Красный без удержу хохотал, будто ему только что рассказали очень забавный анекдот.
– Ха-ха-ха! Ой! Оххо-хо, – заливался он.
Эта истерика быстро надоела Гурову, его так и подмывало как следует врезать ублюдку по физиономии и привести наконец в чувство. Он уже размахнулся, чтобы осуществить свое намерение, как вдруг Краснов неожиданно смолк сам, будто его выключили, и в упор уставился на полковника:
– Ты кто?
– Дядя. Племянника ищу. Не знаешь, где он?
– Кто?
– Костик. Костя Соловьев.
– Костя? – Красный нахмурился, как бы решая непосильную для интеллекта задачу, и после мучительных раздумий выдал: – Так ведь он свалил.
– Серьезно? Куда?
– Туда, – вновь осоловело уставившись на него, ответил Краснов. – А ты кто?
– Дядя, я ведь уже сказал тебе. Так куда свалил Костя?
– Костя? Костян, что ли? Хакер?
– Хакер? Костя – хакер?
– Ну да. А кто же еще? Ох, он тут зажигал! Такие штуки проделывал… блеск! Деньги с чужой карты снять или банкомат почистить – это ему как плюнуть было. На раз. Да он и посложнее чего… Вообще любой файл мог вскрыть. Самый секретный. Хоть ЦРУ. Ха-ха! – снова впадая в жизнерадостную эйфорию, говорил Краснов. – Любую защиту мог пробить. Как два пальца. На раз. Любой сложности. Он у нас просто гений был, Костик. Ха-ха! Точно! Именно – гений. Как мы с ним… Всегда выручал. Скажешь ему – край, мол, Костик, совсем на нуле. Он всегда поможет. А чего? У народа на картах знаешь сколько бабла бесхозного лежит? Море! Ха-ха! А нам пригодится. А то как же так? Одни в бабках купаются, а другие на нуле. Несправедливо! А? Ха-ха!
– Значит, Костик был хакером?
– Точно! Я же тебе сказал – гений. Любую защиту мог вскрыть. Хоть ЦРУ. Как мы с ним… А теперь уж все. Теперь амба. Свалил.
– А куда свалил-то? – добивался Гуров. – Не сказал, что ли?
– Да я и не спрашивал. Свалил и свалил. Его дело. Мне по фигу. Созонт, может, знает, а мне по фигу. А ты кто?
– Дядя. А давно он свалил, Костик-то?
– Костик-то? Давно. Уж больше года. Наверное. Я, говорит, вас никого теперь знать не хочу. У меня, говорит, теперь институт, дружаны крутые. А вы, говорит, теперь мне никто. Вот так вот. Так вот он поступил. Друг. А как мы с ним… Ну, и хрен с ним. По фигу…
Эта не очень внятная речь позволила Гурову установить два важных факта. Во-первых, то, что кроме обычного воровства Костя промышлял еще и «киберкражами», а во-вторых, то, что после поступления в институт он действительно порвал со старыми друзьями, и о том, как проходит его жизнь в настоящее время, они ничего не знают.
– Самого-то когда прижало, на коленках приполз. «Мужики, помогите! Негде жить, нечего есть». А чуть только покатило ему – сразу в «отказку». Знать вас никого не знаю, ведать не ведаю. А? Как это, по-твоему, дядя? Хорошо?
– Нет, нехорошо. А когда это его прижало?
– А вот когда от отца ушел. Уйти-то ушел, а куда – непонятно. Не больно-то его ждали. Погулял-погулял, да к тому же Созонту и приполз. Пусти, не гони. А у него что, блатхата, что ли? У него тоже не гостиница.
– Значит, после школы Костя у Созонта жил?
– Ну да.
– Долго?
– Не-а. Недели две, наверное, кантовался. А потом свалил. Только его и видели.
– И больше не появлялся?
– Не-а. Ну, и хрен с ним. По фигу. Ха-ха! Слушай, у тебя курить есть? – вдруг спросил Красный, повернувшись к Гурову.
– Нет. Курить – здоровью вредить.
– Ха-ха-ха!! Ой! Ой, не могу! Ну ты и дал! Ты юморист, что ли? Петросян?
– Нет. Я волшебная фея. Сейчас испарюсь в воздухе, и больше ты меня не увидишь.
Новая информация вызвала у Краснова приступ просто гомерического хохота, и Гуров даже забеспокоился, что, не выдержав наплыва эмоций, он может впасть в настоящую кому.
Но через пару минут он понял, что кризис миновал. Полулежа на диване, Краснов похохатывал, блуждая глазами по потолку и стенам, и, занятый новыми мыслями, вполне возможно, уже забыл о присутствии в помещении постороннего.
Сам «посторонний», решив, что больше ничего полезного здесь не узнает, подошел к окну и покинул гостеприимный приют таким же образом, как незадолго до этого проник сюда.
«Итак, выходит, что старые друзья о новом местопребывании Соловьева не знают, – размышлял Лев, направляясь к машине. – По-видимому, он не сообщал им даже адрес квартиры в Перовом поле, что уж говорить об информации о том, где он может сейчас скрываться. Хотя поговорить с Созонтом, возможно, имеет смысл. Видимо, с ним „гений“ общался ближе, чем с Красным».
Анализируя услышанное, он отметил, что все чаще слышит слово «гений», наряду с неизменным предположением о том, что Костя «что-то натворил», которое высказывали практически все, к кому он обращался. Неожиданный синтез этих двух характеристик, недвусмысленно обозначенный словом «хакер», прозвучавшим в беседе с Красновым, наводил на новые интересные размышления и догадки.
По всей видимости, криминальная составляющая жизни Константина Соловьева не ограничивалась теми шалостями, за которые он попадал в полицию. Определенная и, возможно, довольно значительная часть его проделок выпадала из поля зрения компетентных органов.
«Как знать, может, здесь-то и находился
