Досада была тем больше, что ещё недавно сержант Черкасский слыл одним из лучших стрелков во всей армии, и на прошлогоднем состязании получил наградные часы из рук самого государя-императора Павла Петровича. А будучи в отпуску, заказал на Тульском заводе винтовку штучной работы, и потом на спор бил из неё уток влёт. Причём попадал в любую по выбору.
- Вот я тебя ужо достану!
С каждым промахом князя всё больше и больше разбирал азарт. Как же так, его, потомка древнего рода, оставляет в дураках какой-то англичанин? Засмеют друзья и знакомые, а приличные девицы, того гляди, и от дома откажут. Стыдно, право слово... князья Черкасские воевали ещё в те поры, когда предки нынешних англичан в звериных шкурах бегали и ели не только сырое мясо, но даже человечиной не брезговали. Не уйдёшь, сволочь!
- Не по зубам добыча, Матвей? Это тебе не девок в батюшкином имении щупать, - младший сержант Салихов, огромный рыжий татарин, углядел направление выстрелов взводного командира и не удержался от шутки.
- Иди к чёрту, Дамир!
- У нас к шайтану посылают.
- Тогда к нему иди.
- Зачем пугать старого шайтана? Пусть поживёт спокойно.
Извечный соперник Черкасского на состязаниях, младший сержант Салихов проигрывал только потому, что уступал командиру взвода в скорострельности. Ну никак не приспособлены огромные ладони бывшего крючника с Макарьевской ярмарки к быстрому заряжанию. То патрон раздавит невзначай, а то вообще его потеряет в спешке.
- Я вот думаю, Матвей, что этого хлыща надо живым взять.
- Зачем?
- Лейтенанту нашему подарим на свадьбу. После войны поедем, и подарим.
- А ему зачем?
- Не знаю, но вдруг пригодится? Воду на нём возить станет.
- И как ты себе это представляешь?
- В телегу запряжёт, или ещё как. Придумает.
- Да я про взятие живьём.
- Так пошли.
- Куда?
- Брать, куда же ещё?
Документ 11
"Из речи премьер-министра Великобритании сэра Персиваля Спенсера в Парламенте.
Многие рассуждают, что наши решительные меры уничтожат сословие состоятельных людей и разрушат благополучие остального населения. Это большая ошибка или заведомая ложь - после войны обеспеченные люди вернут себе свои позиции, а остальной народ станет жить богаче. Но нынешние меры необходимы для военной экономики. Их цель - не разорить Соединённое Королевство, а всего лишь выиграть войну как можно быстрее. Они придадут нам второе дыхание. Мы готовим фундамент для предстоящего решительного разгрома азиатских орд, не обращая внимания на угрозы и бахвальство врага. Я счастлив раскрыть этот план победы британскому народу и Парламенту.
Все мы не только понимаем эти меры, мы требуем их сильнее чем когда либо в истории нашей страны. Народ хочет действия! Настало время для этого! Мы должны использовать наше время для того, чтобы подготовить предстоящие сюрпризы. Я обращаюсь ко всему британскому народу, и, в первую очередь, к Парламенту, как инициатор тотализации всей нашей внутренней экономики. Это не первая серьёзная задача, с которой мы столкнулись. И, чтобы с ней справиться, мы должны привнести сюда традиционный англосаксонский натиск. Нам придётся иметь дело с ленью и праздностью, которые время от времени будут проявляться у некоторых несознательных личностей. Эти недостатки должны выжигаться калёным железом в прямом и переносном смыслах.
Его Величество и Его Высочество принц-регент издали указы и отдали общие директивы, и в ближайшие дни появятся дополнительные директивы с пояснениями предыдущих. О мелких заботах, не затрагиваемых в этих указах, должен позаботиться сам народ в лице назначенных военных комендантов. Для каждого из нас превыше всего стоит один единственный нравственный закон: не делать ничего, что вредит Соединённому Королевству, и делать всё, что приближает долгожданную победу.
В недавнем прошлом мы нередко приводили пример короля Гарольда Годвинсона. Мы не имели права так поступать, так как он потерпел поражение в деле защиты своей страны. Гарольд потерпел сокрушительное поражение, потрясшее Англию до самого основания. У него никогда не было достаточного количества солдат и оружия, чтобы сражаться, не рискуя при этом всем. У нас есть и солдаты и оружие.
Как можно сравнивать нашу ситуацию с его? Давайте просто покажем такую же волю и решимость, как показал он, но с прямо противоположным результатом. Нас ждёт победа! Пришло время, когда нужно действовать так же как он, оставаясь непоколебимыми, несмотря ни на какие капризы судьбы, и одержим победу даже при самых неблагоприятных для нас обстоятельствах. И давайте же ни на миг не сомневаться в величии нашего дела!
Я твёрдо убеждён, что британский народ был глубоко потрясён ударом судьбы в Нормандии. ОН взглянул в лицо страшной и безжалостной войны. Теперь он знает страшную правду и полон решимости следовать за Его Величеством и Его Высочеством принцем-регентом в огонь и в воду.
В последние дни французские голландские и датские газеты много писали об отношении британского народа к принимаемым для дела войны мерам. Похоже, французы думают, что они знают британский народ лучше, чем мы, его правительство. Они дают лицемерные советы насчёт того, что нам делать и что нам не делать. Они решили, что сегодняшний британский народ - это тот же самый народ, что и весной 1801 года, который пал жертвой агрессивной русской политики в сражении за Санкт-Петербург. Мне нет нужды доказывать лживость их утверждений. Это сделает сражающийся и много работающий британский народ.
Впрочем, мои друзья, для того, чтобы ещё больше прояснить ситуацию, я хочу задать вам ряд вопросов. Я хочу, чтобы вы ответили на них по мере ваших знаний, согласно вашей совести. И вы ответите на них не только для себя, но и для наших врагов, утверждающих, будто старая добрая Англия потеряла веру в победу..."
Глава 12
Сначала Генри Блеквотер почувствовал сильные шлепки по щекам, потом вздрогнул от льющейся на голову холодной воды, и только тогда с удивлением и радостью понял, что судьба сжалилась и решила оставить его в живых. Да, это можно считать удачей, потому что последнее, что видел энсин в том бою, был стремительно летящий в лицо приклад русской винтовки. Так почему же его тогда не добили?
Разум отказывался отвечать на вопрос, мысли путались, а память вообще потерялась где-то в тяжёлой и гудящей подобно колоколу голове. Когда всё случилось? Сколько он так пролежал? Вчера была пятница... завтра суббота... сегодня-то какой день?
- Очухался, болезный? - незнакомый голос с выговором уроженца северной Англии выразил свою радость сильным ударом чем-то твёрдым под рёбра. - Открывай глаза, ты уже приехал.
- Куда? - спросил Генри, и поспешил последовать совету.
- Куда надо, туда и приехал! - недобро улыбающийся человек с тёмными волосами и тонкими усиками не походил на англичанина, а мундир странного вида и покроя наводил на грустные мысли. - Ты с плену, милок.
То, что перед ним стоит солдат русской армии, энсин сообразил не сразу. Да, в газетах писали - Российская Империя бедна до такой степени, что царь Павел вынужден нарядить войска в убогое рубище, но кто бы мог подумать, что оно настолько убого. Нелепые зелёные и светло-коричневые пятна, смешные сапоги, напоминающие то ли укороченные ботфорты то ли удлинённые башмаки... на голове островерхая войлочная шапка... Дикари, как есть дикари! Вон как кровожадно сверкают глаза.
Вот только испытываемые сержантом князем Черкасским чувства вряд ли можно было назвать кровожадными. Тут скорее недоумение пополам с разочарованием - он надеялся захватить опытного британского офицера, а результатом вылазки стал перепуганный до мокрых штанов мальчишка. Такого даже прикладом бить не пришлось... сомлел малец, как красна девица, и едва не отдал Богу душу.
- Говорить будем, юноша?
- О чём? - вздрогнул энсин.
- О военных тайнах, разумеется.
Генри печально вздохнул. Чтоб остаться живым, он бы с превеликим удовольствием выдал любую тайну, вот только никто ему их пока не доверии по причине молодости и невеликого чина. Разве что поведать о пристрастии полковника Уотсона к курению опиума? Но вряд ли это вызовет интерес, тем более сэр Сэмюель секрета из своей привычки не делал, и под хорошее настроение угощал офицеров полка. Да и не только офицеров - перед наступлением на русские позиции полковник распорядился дать солдатам эликсир собственного изобретения, убирающий страх, придающий силы и притупляющий боль от ран. Правда, противный на вкус до такой степени, что самого Генри, решившего попробовать зелье, долго и мучительно тошнило. Нет, это вряд ли интересно. Может быть, хоть намёк какой дадут?
- Спрашивайте, сэр!
- Обращайся ко мне - господин сержант.
- Так точно, сэр!
- Тьфу ты...
Готовность англичанина к разговору сержанта Черкасского радовала. Сейчас, когда противник наконец-то остановил свою самоубийственную атаку, появилось время для задушевной беседы, и не хотелось портить его банальным ускоренным допросом. А кого ещё сподручнее взять за душу и встряхнуть её хорошенько, как не предрасположенного к ответом пленного?
