— Почему мне не больно? — тихо просипел эльф.
— Я охладил твою рану. Но это не на долго. Что мне делать?
В Эльфхейме с подобной травмой с легкостью справился бы любой жрец или священник, но за все время проведенное в королевствах принц не встретил ни единого проявления магии. Будь то божественные заклинания или людское колдовство. Разве что стычка дварфов с драконидами.
Точно! Если боги отвернулись от людей, то, может, они еще не забыли о других расах. Гномы, дварфы, да хоть кендер-друид — подойдет кто угодно!
Неожиданно в дверь тихонько постучались.
Ник насторожился.
Он вновь накинул плащ, поставил Люминистилл у входа, так чтобы иметь возможность быстро его схватить, и, взяв в руки кинжал, грубо крикнул:
— Кого там принесло?
— Это Ран, господин. — раздался голос снаружи.
— Ран? Чего тебе?
— Управляющий Фолк распорядился принести вам воды и полотенец.
Подозрительно. Но было бы не лишним.
Как можно тише отперев дверь, Никаниэль рывком распахнул ее, приставил кинжал к горлу Рана и быстро осмотрелся.
Никого.
Юноша побледнел, но к его чести не проронил ни слова и даже не пролил воду из кувшина.
— Ч-что-нибудь еще? — дрожащим голосом поинтересовался парень, отдав все что принес.
— В городе есть какой-нибудь маг, жрец или кто угодно способный исцелять раны?
— Вроде н-нет. — чуть задумавшись, ответил Ран.
— Тогда все. — отрезал Ник и, вернувшись в комнату добавил. — Спасибо.
Впереди его ждала отнюдь не легкая процедура лечения.
Глава 29
Главная сложность заключалась даже не в том, что Никаниэль понятия не имел как изготовить хотя бы простейшее лекарство от насморка, более того — он не знал как назывались все те банки, склянки, кульки и свертки, что подарил им почивший ныне гном.
Поэтому фразы вроде «возьми щепотку кияного порошка», «добавь десять капель тромной воды» и уж тем более «смешай жухань с баумвирным птумом» звучали для Ника, как заклинания демонов. А может ими и были.
В итоге Малему пришлось изъясняться в духе:
— Похожий на нос флакончик с сиреневой жидкостью.
— Белый конверт с сушеными синими листьями.
— Коричневый порошок с коричневым запахом. Нет, это не то, о чем ты подумал.
Дело шло ужасно медленно и осложнялось еще и тем, что принц боялся что-нибудь напутать и в итоге сделать только хуже. А когда после отмены заклинания охлаждения бодрым ручьем хлынула кровь, и вовсе вспотел так, что рукава рубашки, которыми он вытирал лоб, вскоре нельзя было выжать, не рискуя устроить потоп.
Однако, когда солнце уже клонилось к закату, бросая любопытные лучи на результат знахарских трудов Никаниэля, Малем умиротворенно посапывал, туго перемотанный последними бинтами, а Ник, перемазавшийся всем чем только можно, устало развалился на диване.
В его голове укушенным горностаем металась одинокая мысль, что лучше уж он в следующий раз сам подставится под нож, чем снова свяжется с вот этим вот всем.
На столе, полу и даже немного на потолке в живописнейшем беспорядке расположились неиспользованные компоненты, опустевшие тары и результаты неудачно подобранных пропорций, с немым укором взиравшие теперь на своего создателя.
В комнате стоял сложный аромат, представлявший собой смесь запахов луговых цветов, соленого парика и мокрой псины, заснувшей возле разожженного камина. Не самое приятное сочетание. А потому принцу, не жалевшему погибать от удушья, пришлось найти в себе силы подняться и слегка приоткрыть окно, впуская свежий воздух вместе со смрадом тикийских улиц. Хорошо еще, что на втором этаже воняло уже не так сильно.
Рассерженной кошкой проклокотал желудок, напоминая о том, что в него время от времени нужно что-то класть. Желательно съедобное. Еще лучше — вкусное. И побольше, побольше! Однако Ник, ощущавший себя пережеванным хвостом пьяной выхухоли, нашел в себе силы лишь на то, чтобы слегка прибраться, запаковав оставшиеся снадобья, выкинуть в окно все непригодное для дальнейшего использования, и, затворив ставни, упасть в манящие объятия пуховых перин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сон пришел практически сразу. Не иначе как Крифион, повелитель грез, пролетал мимо и сжалился над смертным, укрыв его собственным плащом, сотканным из пелены безмолвия.
Одни образы сменялись другими, чередуясь в причудливом калейдоскопе фантастических сцен. Никаниэль то собирал в лесу шишки, похожие на головы драконидов, то скакал на Одуванчике, уклоняясь от летевших в него огненных стрел, то, отрастив крылья, парил над бьюнилиринским храмом, забрасывая его спелой черникой размером с тыкву.
И не смотря на тревожные порой сцены, в целом общий настрой был весьма благодушным и беззаботным. До тех пор пока принц не обнаружил себя на поляне проклятого хутора. Как и в тот раз, он стоял забрызганный кровью чудовищ и наблюдал за тем, как ушастая тварь вычерчивала на выжженной земле демонические узоры.
Волна ярости всколыхнулась в теле Ника. У него в руке материализовался Люминистилл, и эльф с криком бросился на создание хаоса. И вот когда он уже был готов снести голову монстра, тот внезапно обернулся, и Никаниэль замер не в состоянии навредить собственному отцу.
Талирион насмешливо осмотрел отпрыска и со словами:
— Р’хал авьех, сынок, р’хал авьех. — демонически расхохотался и лопнул, расплескавшись зловонной лужей.
Ник очнулся, лежа на спине. В правой руке он сжимал угол одеяла, а левая упиралась в стену, будто стараясь удержать ее или оттолкнуть.
Принц не сразу понял где оказался и замер в попытке устаканить разбежавшиеся во все стороны мысли. Однако те никак не желали занимать положенные им места и играли в догонялки, создавая еще больший сумбур. Вонь демонической крови по-прежнему забивала нос.
Наконец Никаниэль окончательно проснулся.
Ярко светило утреннее солнце, успевшее отдохнуть, набраться сил и вновь заглянуть в комнату к эльфам, интересуясь все ли у них в порядке и не надо ли чем помочь. Толку от него… Хотя нет, все же лучше так, чем дрожать от холода, сидя в сугробе под елкой.
Странный сон без остатка захватил сознание Ника. Ему впервые пригрезилось что-то настолько необычное и непонятное. Если не считать того случая в доме гуля, конечно. Но там-то как раз все более или менее ясно — высшие силы пытались предупредить спящего об угрозе. А что теперь?
Эльф осмотрелся.
В другом конце комнаты мирно дремал Малем. Дверь по-прежнему заперта. Окна тоже. Оружие и вещи на месте. Никого чужого не видно.
Непонятно.
Принц попытался сесть и тут же скривился от неожиданной боли. Он отбросил в сторону одеяло и обнаружил на груди приличного размера кровоподтек цвета перезрелой сливы.
Кфхановы орки с их неуемной силой!
Никаниэль осторожно вдохнул и пощупал ребра — вроде обошлось без переломов. Повезло. Во всяком случае явно больше, чем самому зеленокожему любителю легкой наживы и его подельникам. Пусть подгорные коротышки вырежут из их костей шпильки для бород!
Удивившись собственной кровожадности, Ник медленно сел и принялся разминаться, разгоняя кровь по венам. Вскоре гематома уже практически не мешала, отзываясь лишь легким покалыванием при особо резких движениях.
«Еще немного и догоню Малема». — подумал принц, разглядывая шрамы на теле.
Порез от ножа прихвостней Имбоса, ожог от огненного шара, несколько хаотично разбросанных росчерков после сражений с демонами и разбойниками. Но внушительнее всего, конечно, смотрелся след, оставленный гулем. Три длинных параллельных линии от когтей и соединившая их неудачная попытка Малеммила выжечь гниль заражения.
Принц медленно провел пальцем вдоль рубцов, сложившихся в символ, похожий на «Ш».
— Любуешься? — раздался слабый, но от того не менее ехидный голос Малема. — До меня тебе еще, как до луны ползком. — тот как будто прочитал мысли друга. — Теперь, вот, снова вперед вырвался.
— Ты как? — поинтересовался Ник, подойдя поближе. Лицо раненного выглядело все еще бледновато, но по сравнению с вчерашним — день и ночь.
