когда метнул нож, и все же смог увернуться от арбалетного болта, хотя, тогда в лесу и ходить то мог с трудом, не говоря уже о чем-то большем. Это открытие меня порадовало. Осталось немного привести себя в форму, и тогда я стану похож на подобие человека. Главное, чтобы мне это дали сделать.
Через некоторое время, устав сидеть без дела, я провалился в полудрему, но, так или иначе, контролировал все, что происходило внутри хранилища. Поэтому, когда появился волчонок, я тут же открыл глаза и поднялся на ноги. Он наклонил голову вбок и, развернувшись, направился в сторону выхода. Проход был чистым, значит, можно было возвращаться обратно.
Когда я отворил дверь, то обнаружил, что просидел внутри всю ночь. Только-только начало светать, поэтому в сумерках можно было легко скрыться от посторонних глаз. И это было очень кстати, потому что на выходе из проулка я увидел двух дежуривших сотрудников правопорядка. Волчонок растворился в воздухе даже без моих указаний, а мне оставалось как-то незаметно пройти между ними. К счастью, мужчины о чем-то активно переговаривались и не обратили внимание на рябь, которая проплыла между ними.
На сей раз петлять я не стал. Добравшись до центральной площади, я скинул с себя способность маскировки, полагая, что искажение пространства все же привлечет больше внимания, нежели слоняющийся подросток.
— Ты где был? — раздраженный голос, раздавшийся за спиной, заставил меня резко остановиться и обернуться. Шмелев стоял совсем рядом, сложив руки на груди, и буквально прожигал меня уставшим взглядом.
— А вы же сказали, что следить за мной не будете.
— Не собирались. Но когда ты не вернулся вечером, твои друзья подняли такой шум, что мне пришлось идти на твои поиски, и более того, направить людей, лишая их законного отдыха и сна. — Он дернулся и, обойдя меня, двинулся в направление училища.
— Как вы меня нашли в итоге? — поинтересовался я. Судя по всему, он был не в курсе моих похождений, поэтому особо волноваться по этому поводу не стоило.
— С помощью поискового заклинания, которое, к слову, начало работать только несколько минут назад. Я уже думал, что тебя прибили где-нибудь в подворотне, потому что оно не работает только по двум причинам: если что-то скрывает того, кого хотят найти, либо тот, кого хотят найти -мертв.
— Мне нужно поговорить с графом Сапсановым, — тихо проговорил я. Мне требовалось разобраться в том, что происходит, и желательно было убрать мишень с моей груди. Чтобы хоть некоторое время не озираться по сторонам, в поисках очередного наемника, и почему-то я был уверен в том, что таких любителей больше на охоту за мной не отправят.
— Он уехал практически сразу после инициации, — остановился он и посмотрел пристально на меня. — Он тебе зачем?
— Мне нужно поговорить с ним о его брате, — уклончиво ответил я, еще раз отмечая тот факт, что даже имя графа Сапсанова вызывает у него ничем не прикрытую агрессию.
— О каком из троих? — уточнил Шмелев, ставя меня своим вопросом в полный тупик. Похоже, добраться живым в академию будет довольно проблематично.
Глава 15
— Ты не стараешься! — под грозный крик Шмелева, огненный щит, который я старался удержать, распался на множество искр, которые тут же потухли в воздухе. Я раздраженно дернул рукой и снова представил плетение, направляя в него огненный поток, едва пробивающий через магию жизни.
— Я стараюсь, — сквозь зубы процедил я, уже сам видя изъян в плетении еще до того, как легкий воздушный кулак ударил в него. Все повторилось. Щит распался, искры разлетелись в разные стороны.
— Плохо стараешься, — прямо посмотрел на меня Шмелев. — Еще раз.
Прошло ровно пять дней с момента нападения. Разумно решив, что мне лучше находиться в стенах училища и никуда не выходить, я наотрез отказался выезжать в Норильск. Я удивился, когда узнал, что Петр все же дал свое согласие на предложение графа. Диана металась между мной и братом, но в итоге все равно уехала следом за ним, как только я объявился, и она удостоверилась, что я жив, здоров и, вроде, в ее помощи не нуждаюсь.
Все, что я знал о Петре, никак не вязалось с его решением примкнуть к роду Сапсановых на правах прислужника, по крайней мере, из слов Дианы. Складывалось чувство, что ему все равно, что я не вернулся в стены училища, и поддержал свою сестру в стремлении меня найти, только из-за уважения к ней. У нас не было времени, чтобы элементарно поговорить. Поэтому такая смена поведения от «я защищу Денисова ценой собственной жизни», до «мне плевать на него», наводила на совершенно разные мысли. Диана тоже находилась немного в недоумении, но бросить брата не решилась.
Так что сейчас, я остался один, что меня, с одной стороны, тяготило, потому что уже привык ощущать поддержку со стороны девчонки, но с другой, чувствовал небольшое облегчение. Потому что мне никто не мешал пытаться разобраться во всей этой странной и запутанной истории.
Шмелев почему-то решил, что я впал в уныние, когда друзья меня покинули, и не вмешивался в мои попытки утолить одиночество в стенах библиотеки. Интересно, откуда они вообще взяли такую информацию, что сироты тяжело переносят расставание с друзьями? Опыты какие проводили, или психологи у них не слишком профессиональные?
За все то время, что я провел в библиотеке, выходя только чтобы перекусить и поспать, я перечитал, наверное, практически все, что у них было про магию огня и жизни. Общие сведения, разумеется, потому как у каждого рода дар проявлялся индивидуально. Но и этого хватило, чтобы понять, что, как правило, маги, управляющие несколькими стихиями и способностями, как в нашем с Петром случае, практически не встречались. Были универсалы, что являлось так же редким явлением.
Я так и не решил, что делать с дальнейшим обучением. Ехать в Норильск и засунуть голову в пасть льву или, все же остаться в Ангарске и постоянно оглядываться, ожидая нож в спину.
Но в любом из этих случаев, мне понадобится вся доступная сила. Поэтому я решил попросить Шмелева помочь мне разобраться со вторым магическим потоком. Всё-таки огненные навыки всегда считались одними из сильнейших по своей разрушительной мощи.
— Почему ты не едешь в Норильск? — внезапно спросил Шмелев, прерывая мое плетение. — До начала учебного года осталось всего пара дней. Если ты решил остаться здесь, то тебе самое время подать документы на обучение и переселиться в общежитие. Потому как скоро наставник с исторического факультета вернется с отпуска и попросит тебя убраться из его апартаментов, которые, как мне кажется, покидать ты не намерен.
Задумавшись над ответом, я случайно дернул кистью и с удивлением увидел, как узлы на моем огненном щите разъехались в сторону. Выходит, после сотворения заклинания, я не теряю над ним контроль и могу видоизменять его по своему усмотрению. Это было достаточно странно, ведь все учебники, которые я прочитал, утверждали, что маг после того, как создал заклинание, способен только его поддерживать, и, возможно, немного стабилизировать. Плетение было грубым, и работать с ним можно было просто руками без ключа. Поэтому я быстро залатал прореху в заклинании, немного перераспределив огненные потоки, но, к сожалению, в последний момент несколько узлов, когда приблизились друг к другу, спаялись в один.
Внезапно, вместо щита у меня из рук вылетела огненная цепь, которая рассекла воздух, доставая до потолка, и с громким гулом и треском пронеслась по залу, где проходили тренировки, в сторону Шмелева. К счастью, наставник довольно легко развеял заклятие. С грустным видом глядя после этого на потолок, который обуглился и местами пошел трещинам.
— Я говорил, что ты не стараешься, — покачал он головой и повернулся ко мне. — У тебя очень сильный потенциал к магии огня, но ты элементарно не можешь на ней сосредоточиться. Это как-то связано с тем, что произошло с тобой той ночью? Я не стал спрашивать и настаивать на разговоре, когда ты упомянул братьев графа, думая, что ты сам все расскажешь. Но ты играешь в молчанку и не выходишь из стен училища. Это наводит на определенные размышления.
— Вы тоже
