— Ты, Андрюша, случайно, не в курсе дела, что так взволновало адмирала при виде нашей с тобой встречи? — озадаченно спросил Степан Петрович брата.
— Случайно, в курсе, Степа, — вздохнул Андрей Петрович. — Дело в том, что его старший брат после октябрьского переворота перешел на сторону большевиков. — Тот непонимающим взглядом посмотрел на него, ибо никак не мог уяснить подобного предательства. — Не удивляйся, братишка, но это, к сожалению, так. И в девятнадцатом-двадцатом годах он был командующим морскими силами советской России.
Степан Петрович подавленно выслушал брата и тяжко вздохнул:
— Вот что значит Гражданская война, Андрюша. Сын идет на отца, брат — на брата… Страшно и мерзко…
Тот задумался.
— Согласен с тобой, Степа, — вздохнув, наконец произнес Андрей Петрович. — К счастью, это не стало столь распространенным явлением, во всяком случае, в среде флотских офицеров. И слава Богу, что это не коснулось и нашей семьи. Мы остались верны присяге, данной своему Отечеству, и готовы до конца своих дней служить ему. И это я считаю самым главным.
Но это все, скажем так, дело второстепенное. Ты же, как я вижу, уже капитан первого ранга! Очень рад за тебя.
Тот улыбнулся:
— Тоже мне, достижение… Не забывай, Андрюша, что в мои годы ты уже был контр-адмиралом.
Андрей Петрович укоризненно посмотрел на брата:
— Да если бы не эти события в России, ты бы уже тоже красовался с орлами на погонах. И я ничуть не сомневаюсь в этом.
— А ты уже был бы как минимум вице-адмиралом, — в тон брату продолжил Степан Петрович.
— Все могло бы быть, Степа… — не стал возражать тот. — Представь себе, ведь до сих пор не могу забыть, что когда после Февральской революции на флоте отменили офицерские погоны, заменив их нашивками на рукавах, соответствующими чину их владельца, и отменили титулование, я каждый раз непроизвольно вздрагивал, когда ко мне обращались: «Гражданин контр-адмирал!»
Степан Петрович рассмеялся:
— Знакомое дело. Ведь это коснулось не только тебя, Андрюша. Все флотские офицеры прошли через это. Ну да ладно. Это, так сказать, лирическое отступление. А вот как ты-то оказался здесь, в Бизерте? Свалился, можно сказать, как снег на голову…
— Из Парижа. Когда узнал, что Русская эскадра прибыла из Константинополя в Бизерту, то, закончив неотложные текущие дела, поехал в Марсель и с первой же оказией отправился оттуда уже сюда. А вот как я оказался в Париже, расскажу тебе уже за бутылкой нашей неизменной мадеры, — рассмеялся он. — А вот чем ты-то командуешь сейчас?
— Дивизионом эскадренных миноносцев, а заодно и эсминцем «Гневный».
— И сколько же миноносцев в твоем дивизионе?
— Десять. Пять из них турбинных типа «Новик», а остальные — того же типа, которым ты в свое время командовал в Порт-Артуре.
— Солидно! — удовлетворенно произнес Андрей Петрович. — Почти что флотилия. Стало быть, ходишь под брейд-вымпелом?
Тот утвердительно кивнул головой и пояснил:
— Вообще-то говоря, у командования эскадрой была мысль разделить дивизион эскадренных миноносцев на два дивизиона. В первый должны были войти новые большие турбинные нефтяные миноносцы, а во второй — старые, угольные. Однако это потребовало бы дополнительных расходов, и ввиду стесненности в финансовых средствах от этой затеи пришлось отказаться. Хотя сама идея иметь два дивизиона с однотипными эскадренными миноносцами в них и, естественно, с одинаковыми боевыми возможностями была совершенно верна.
— Человек предполагает, а Бог располагает. Старая как мир истина, — констатировал Андрей Петрович. — Ну что же, Степа. Лично с тобой все более или менее ясно, — подвел он итог. — А вот как твоя семья? Надеюсь, она с тобой здесь, в Бизерте? — напряженно спросил старший брат, опасаясь ненароком задеть больное место младшего.
— Здесь, здесь, Андрюша, так что можешь не волноваться. — Тот облегченно вздохнул. — Ольга с Ксюшей пока живут на пассажирском пароходе «Великий князь Константин», на котором и прибыли сюда из Константинополя, а Павел обучается в Морском корпусе.
— В каком это еще таком Морском корпусе? — опешил тот, недоверчиво глянув на брата.
— В бывшем Севастопольском Морском корпусе, который вместе с эскадрой был эвакуирован сюда, в Бизерту, — улыбнулся Степан Петрович, видя растерянность на лице брата, и пояснил: — После прибытия в Бизерту французский морской префект по просьбе командования эскадры выделил для его размещения разоруженный форт Джебель-Кебир в окрестностях Бизерты, и сейчас там уже начались занятия.
Андрей Петрович непонимающе смотрел на него.
— Какой такой Севастопольский Морской корпус? Откуда это он вдруг взялся? Ведь, как я помню, он был еще до октябрьского переворота большевиков переведен в Петроград…
— Эх ты, изгнанник Отечества. Ничего толком не знаешь, что творилось в России, во всяком случае, хотя бы на ее Юге.
— Не гордись так своими познаниями, Степа. Эта же участь уже в ближайшее время ожидает и тебя, — ничуть не обиделся тот.
И Степан Петрович подробно рассказал ему об истории восстановления Севастопольского Морского корпуса.
— Вот этого я никак не ожидал! — признался приятно пораженный новостью Андрей Петрович. — А какое, на твой взгляд, Степа, будущее у его воспитанников? Ведь, как я понимаю, его нет у них так же, как и у бывшего Российского Императорского флота.
— Ты сам, Андрюша, не заметив этого, уже ответил на свой вопрос. Будущего у них в качестве флотских офицеров действительно нет. Потому-то руководство Корпуса и переработало программу обучения его воспитанников под требования, необходимые для их подготовки к поступлению в европейские высшие учебные заведения.
Тот задумался.
— Выходит, что и Павел может оказаться в одном из университетов Европы? — предположил Андрей Петрович.
— Разумеется, — согласился Степан Петрович.
— В этом случае было бы предпочтительнее, чтобы он поступил в Сорбонну. Ведь в Париже находится вся наша большая семья. За исключением, разумеется, твоей, — уточнил Андрей Петрович. — Но это пока, — предположил он.
— Ты, Андрюша, всегда стремился смотреть далеко вперед, просчитывая все возможные варианты, — уважительно заметил младший брат.
— Потому-то я и контр-адмирал с выслугой шесть лет, а ты только капитан первого ранга.
— С выслугой три года, — в тон ему продолжил Степан.
И братья задорно рассмеялись. Однако затем взгрустнули, вспомнив попутно о былой службе в Российском Императорском флоте, когда их не глодали сомнения о будущем как их самих, так и их детей.
