шашни с его братом.
***
Санджей и Вика, пребывающая в состоянии радостного возбуждения от предстоящей прогулки и пританцовывающая от переполняющих эмоций, вышли из дома и, сев в машину, направились в неизвестном для не сводящего с них глаз консьержа направлении.
— Ты подумала над тем, что я тебе вчера говорил? — спросил Санджей, а Вика перевела на него вопросительный взгляд. — Переехать к нам домой, — пояснил он, покосившись и отметив ее сразу поникшие плечи.
— Санджей, — вздохнула Вика — Пойми меня правильно. Я не хочу тебя обижать, но и подстраиваться под порядки вашего дома тоже не хочу. Я привыкла жить так, как привыкла, и не хочу ничего менять. Я хочу вставать тогда, когда захочу. Есть, когда захочу и что захочу. Уходить и приходить, куда и когда захочу, и не перед кем не отчитываться. А у тебя дома под присмотром всех домочадцев этого не будет.
— Подумай о сестре — Саджей попробовал зайти с другой стороны. — Если у дади будет хоть малейший повод поставить под сомнение репутацию Айрин, она не замедлит этим воспользоваться и будет припоминать до конца жизни. Я люблю дади, но это не мешает мне объективно оценивать ее характер и возможности, и что так и будет, я нисколько не сомневаюсь. Неужели ты хочешь поставить под угрозу спокойствие сестры.
— Не переживай, — успокоила его Вика. — У меня голова на плечах не только для того, чтобы в нее есть и прическу носить. Я не поставлю под сомнение порядочность дорогой сестренки. Кстати, по поводу твоей любимой дади, — начала было Вика, но они уже въехали в клуб, и у нее разбежались глаза при виде разминающихся или проходящих выездку лошадей. — Давай потом, хочу поскорее покататься, — сказала она, обращая на спутника сияющие глаза.
Не успел Санджей ничего сказать, как Вика уже выскочила машины и, намереваясь выбрать лошадь, устремилась к загону, где бегали или степенно вышагивали благородные животные.
Глава 22. Ракшес
Спорткар взвизгнул шинами, когда Ракеш, едва не въехав, затормозил у самого подъезда высотки. Ураганом выскочил из авто и вбежал в холл. Уже бросился к лифту, как его остановил неуверенный голос консьержа:
— А они уже ушли.
Ракеш обратил на него сверкающий взгляд, и охранник сделал попытку стечь под стол.
— Как он к ней попал? Я же предупредил, что ее ни для кого, кроме меня нет дома, — стараясь сдержаться, спокойно спросил Ракеш.
— Я так и сказал, но он позвонил, и девушка подтвердила, что ждет его. Господин, я не хочу неприятностей ни с кем, — консьерж храбрился, но посеревшее лицо выдавало страх потерять или место или, судя по сжавшимся кулакам, здоровье.
— Правильно сделал, что позвонил, — бросил Ракеш и швырнул на стол вызывавшего презрение труса мятую банкноту. — Куда они пошли?
— Я не знаю, они сели в машину и уехали. Девушка была джинсах, джинсовой курточке и кроссовках.
Эта информация заинтересовала — насколько он знал чертовку, та предпочитала платья и босоножки на высоченных каблуках или удобные и легкие балетки. Но джинсы, куртка и кроссовки… Куда эти двое направились? Подавив первый порыв запрыгнуть обратно в машину и гнать ее по городу в поисках лживой парочки, Ракеш, стараясь хладнокровно все обдумать, медленно вышел из здания.
***
— Вика ты куда пошла? — окликнул уже успевший выйти из машины Санджей. — Мы не будем кататься на этих лошадях, наши стоят на конюшне. Пойдем.
Вика моментально поменяла направление и пошла вслед за будущим зятем к одноэтажным зданиям.
— Познакомься, это Аладдин — мой конь и друг, — Санджей погладил вогнутый нос вороного жеребца.
— Красивый, — восхитилась Вика, рассматривая большие глаза, длинную шелковистую гриву и блестящую шею Аладдина. — Можно его погладить? — относясь с уважением к животным, к их характерам, она несмело подняла руку к носу коня, но тот фыркнул и отдернул голову. — Норовистый, — ласково сказала Вика. — Ну, на твоего коня я претендовать не буду, тем более мне с ним не справиться. На ком я поеду? — обратилась она к Санджею, не сводя зачарованного взгляда с лоснящегося Аладдина.
— Ты когда-нибудь ездила на лошади? — Вика отрицательно покачала головой, и тут внимание молодых людей привлекло громкое ржание.
***
— Дади, добрый день, — произнес Ракеш в телефон. — Хочу предупредить, что сари для невесты уже куплено и лежит у меня дома, при первом удобном случае завезу.
— Ракеш-сынок, как я соскучилась! Какой ты у меня заботливый! Приезжай прямо сейчас, посмотрим сари, обсудим, что еще надо, а то Санджей уже второй день подряд сбегает из дома.
— Так брата нет? — стараясь сохранить в голосе мягкость и не перейти на рык, уточнил Ракеш. — Очень жаль. Я хотел узнать его пожелания по поводу кольца.
— Но ведь кольцо должна обеспечить семья невесты. Ох, сынок, боюсь, что не смогут они купить кольцо, достойное мальчика из семьи Рой. Как думаешь, может, взять кольцо вашего отца?
— Дади, — в голосе Ракеша все-таки начали проскальзывать гневнее нотки. — Ты не забыла, что это кольцо принадлежит старшему сыну? Я многое могу отдать Санджею, но есть некоторые вещи, на которые он не имеет права. Это не просто украшение — это память. Я же сказал, что все свадебные хлопоты беру на себя, поэтому и хочу знать его предпочтения по кольцу. Так где я могу его найти? Это лучше обсудить лично, а не по телефону.
— Он вчера говорил, что хочет отвезти эту Вику, — на имени девушки голос старушки стал холодным и неприязненным, — на конную прогулку и уговорить переехать к нам.
— Благодарю, дади. Поеду, составлю им компанию, — замурлыкал в трубку Ракеш и отжал звонок — он получил то, что хотел. Вновь становясь холодным и жестким, Радж стал анализировать полученную информацию на предмет возможной связи брата и малолетней заразы: клуб, обеденный зал со множеством уединенных кабинетиков, так как многие бизнесмены пользовались им для конфиденциальных встреч — его Ракеш хорошо знал, поскольку многие годы до того, как решил не иметь с семьей ничего общего, был членом клуба; уединенные глухие лесные тропинки — все это предоставляло полную свободу действиям.
«Дьявол! Мне теперь из-за них перевернуть весь конюшни и прочесать джунгли?» — не успел Ракеш додумать до конца, как уже мчался к конному клубу.
***
Вика и Санджей повернулись на звук — в одном из дальних денников стоял конь, прекрасной гнедой масти, он нервно переступал с одной поджарой ноги на другую и бил передними копытами. Его большие глаза дико блестели, тонкие ноздри дрожали, и он резко мотал головой, не давая конюху
