на него отвечать. Он и так потерял слишком много. Весь привычный ему мир оказался скоропостижно иссеченным разрывом с Мэри и потерей работы. Система восприятия происходящего давала сбой. Раньше он хотел проводить ночи с Мэри, а дни – в офисе ЦРУ. Теперь же у него не было ни того ни другого. Что-то должно было заполнить эту пустоту. Все его естество жаждало этого. Он остановил аэротакси и назвал адрес Пэтти Уивер в Санта-Монике, а затем, откинувшись на спинку сиденья, достал рукопись и начал читать, чтобы внести в текст небольшие изменения.
Через час – было уже около пяти – такси начало снижаться к площадке на крыше удивительно красивого, большого и стильного, недавно построенного конапта Пэтти Уивер. «Вот времена настали, о-го-го! – сказал себе Чак. – Шуры-муры с пышногрудой телезвездой… чего еще можно желать?»
Такси приземлилось. Чак расплатился за поездку и, слегка пошатываясь, вышел из машины.
9
Патриция оказалась дома, что само по себе уже было добрым знаком. Открыв дверь, она оглядела гостя и воскликнула:
– Боже мой, вы тот самый человек! Это вы написали для меня сценарий! Вы приехали раньше, по видеофону вы сказали…
– Я закончил раньше, чем предполагал, – пояснил Чак и вошел в конапт, сразу обратив внимание на ультрасовременную мебель в стиле неопреколумбизма, основанного на недавних археологических находках культуры инков в Южной Америке. Все предметы интерьера, конечно же, были выполнены вручную. На стенах висели живые картины, которые находились в постоянном движении. Внутри них размещались два двухмерных механизма. Их легкое перестукивание напоминало шум далекого океана. Или же, как пришло в голову Чаку, внутрь был встроен автофак [9], что было наиболее предприимчиво. Сам он не мог утверждать, нравятся ли ему эти машины. Их практичность ему импонировала, но простота использования сделала их слишком популярными. С присущим ему мрачным пессимизмом Риттерсдорф порой задумывался, что однажды они смогут упразднить не только механический обслуживающий труд человека, но еще и мыслительный – то, что делает людей разумными существами.
– Вы привезли сценарий! – восторженно залепетала Уивер. На ней было умопомрачительное парижское платье, что показалось Чаку странным выбором для столь раннего вечера. Он видел похожий фасон лишь на обложках журналов. ЦРУ и вся его работа вдруг стали далекими и незначительными. Платье выглядело роскошно, необычно и напоминало бутон внетерранского цветка с полураскрывшимися лепестками. «Должно быть, – подумал Чак, – оно стоит около тысячи баксов». В таком платье найти работу не составляло труда: правая грудь, упругая и приподнятая, была полностью обнажена. Такой откровенный фасон считался последним писком моды. Быть может, Патриция ждала кого-то другого? Например, Банни Хентмана?
– Я собиралась выйти прогуляться, – пояснила Пэтти. – Выпить коктейль. Но я позвоню и отменю все.
Она направилась к видеофону. Ее высокие острые каблучки стучали по синтетическому земляному полу, выполненному в стиле инков.
– Надеюсь, сценарий вам понравится, – пробормотал вслед девушке Чак, расхаживая по комнате и чувствуя себя ничтожеством. Это было выше его понимания: изысканное дорогое платье, мебель ручной работы… Он стоял напротив картины, наблюдая, как ее поверхность переливается и меняется, образуя совершенно новые и никогда не повторяющиеся комбинации.
Закончив видеозвонок, Пэтти вернулась в комнату.
– Мне удалось поймать его до того, как он вышел из студии, – обратилась она к гостю, не уточняя, кому именно звонила, и Чак решил не спрашивать. Вероятно, это бы еще больше расстроило его.
– Выпьем? – Патриция подошла к буфету и, открыв деревянную, с золотой инкрустацией неопреколумбийскую створку, принялась доставать бутылки.
– Как насчет Ионийского Вузболла? Это сниг [10], вы обязаны попробовать. Бьюсь об заклад, что до Северной Калифорнии он еще не дошел. Вы такой… – Она махнула рукой и начала смешивать коктейль. – Такой задумчивый.
– Могу я вам помочь? – Чак приблизился к Патриции, ощущая серьезность и желание позаботиться о женщине… или же всего лишь желание казаться таковым?
– Спасибо, не нужно. – Она протянула ему стакан. – Позвольте спросить вас кое о чем… до того, как я посмотрю сценарий. Велика ли моя роль?
– Хм, – задумался Чак.
Он прописал столько реплик, сколько сумел вместить, но факт оставался фактом: ее роль была второстепенной. Ей достались объедки, а весь навар главной роли отошел Банни.
– По-вашему, роль маленькая? – спросила Пэтти. – Дайте мне посмотреть, пожалуйста. – Она подошла к кушетке и села, лепестки подола платья разлетелись в разные стороны. Взгляд ее стал проницательным и профессиональным. Она выглядела спокойной и уверенной в себе.
Присев напротив, Чак протянул ей сценарий – ту часть, что он отправил Банни, и дописанные днем страницы, которых Хентман еще не видел. Возможно, это было неправильно – показывать те моменты, которые исполнитель главной роли еще не просмотрел. Но Чак все же решился, и было неважно, правильно это или нет.
– Та женщина, – наскоро пролистав текст, сказала Пэтти, – жена-мегера, которую Зигги решает убить… У нее роль больше, она появляется с первых страниц, а я только в одной сцене. В офисе, куда они пришли, чтобы… вот это место, в штаб-квартире ЦРУ.
Она показала Чаку выбранную страницу рукописи. Она была права, но он не мог предложить ей большего. Пэтти хватило мудрости и профессионализма, чтобы не поддаться обману.
– Я сделал все, что было в моих силах, – со всей честностью ответил Чак.
– Это словно одна из тех ужасных ролей, когда девушка должна лишь стоять и молчать. Сексуальная кукла в обтягивающем платье с открытой спиной. Украшение, декорация. Ей ничего не надо делать. А я актриса, и мне нужны реплики! – Пэтти вернула Чаку сценарий и взмолилась: – Пожалуйста, мистер Риттерсдорф, ради всего святого, доработайте мою роль! Банни ведь еще не видел текст, правда? Может, мы вместе сможем что-то придумать? Как насчет сцены в ресторане? Зигги встречается с Шэрон в захолустном, но модном ресторанчике, и тут появляется его жена… Между ними начинается перепалка прямо там, а не в конапте, как обычно. И тут я… то есть Шэрон тоже может вступить в разговор.
– Ну… – задумался Чак, отхлебывая из своего стакана. Коктейль оказался приторно-сладким, по вкусу напоминал медовуху. Чака заинтересовал его состав. Пэтти допила свою порцию и вернулась к буфету, чтобы налить еще.
Риттерсдорф тоже поднялся и подошел к ней. Ее маленькое плечо коснулось его, и Чак почувствовал специфический запах напитка, который готовила Пэтти. Он заметил, что она добавляла что-то из бутылки без заводской этикетки, надпись была сделана от руки.
– Это с Альфы I, – пояснила Пэтти, – подарок Банни, ему передали знакомые альфанцы. Банни знает всех и вся в каждом уголке вселенной. Вы в курсе, что он некоторое время жил в системе Альфа?
