Глава 5
— А жизнь – это серьезно?
— О да, жизнь – это серьезно! Но не очень…
Льюис Кэррол
Зельевар не спал уже третьи сутки, и его организм уже устал требовать от хозяина хотя бы какое-то подобие сна. Все, благодаря чему еще держался Глеб, можно было описать тремя словами — упрямство и взбадривающие микстуры. Последние в лошадиных дозах.
Уже несколько раз за магистром пытался прийти Арвенариус и уговорить того поспать хотя бы пару часов, но где там.
Глеб плотно оккупировал библиотечную территорию, окопался в сотне свитков, книг, фолиантов, и все это ради одной цели — понять, что же произошло с Троей.
Ее лечащий врач еще при первом осмотре верно подметил — ни на одну более или менее известную болезнь симптомы не походили. Признаться, у Глеба была догадка, но он старательно выметал ее из мыслей. Ибо ничего хорошего она принести не могла. Если зельевар, не приведи Господи, прав... То Трое уже ничем не поможешь.
И поэтому Глеб искал, рыл носом, перелопачивал тонны литературы, исследований, научных трудов, все ради того, чтобы найти хоть крупицу информации, малейший намек, который прольет долгожданный свет...
Но все без толку!
Очередной свиток был отброшен к дальнему краю стола.
Может быть, он не там ищет? Может быть, поиски следует продолжить где-то еще?
Тряхнув головой, магистр вновь скинул с себя оковы упрямого сна. Десять минут назад он выпил очередной флакончик с микстурой, и она вот-вот подействует — подарит еще восемь часов бодрствования.
Надо сказать, вид у зельевара был не из лучших. Если бы сейчас его увидела Эля, ей бы стоило немалых трудов опознать в осунувшемся, резко похудевшем и обросшем щетиной человеке своего преподавателя.
От образа идеального Аполлона, коим зельевара окрестили курсантки-иномирянки, осталась лишь память... Теперь магистр напоминал в равной степени как сумасшедшего ученого, так и обычного, среднестатистического московского бомжа. Разве что серебристый плащ немного разрушал образ последнего.
Но Мурзу, прокравшемуся в библиотеку, было плевать, как выглядит магистр. Рыжий кот смог бы опознать любимого Обладателя Всея Белладонны Академии в любом состоянии.
Едва животное увидело сидящего в дальнем углу читательского зала сгорбившегося преподавателя, то немедленно припустило к нему со всех лап.
Еще бы! Сегодня на Мурза была возложена важнейшая миссия — он нес любовное послание!
О чем именно писала Эля, рыжей бестии известно не было, но судя по глазам хозяйки, там, в записке, что-то очень важное, чувственное, волнительное... Наверняка, не хуже тех стихов, которые Мурз решил посвятить своей любимой Бусинке:
Ты белое чудо в ночной тишине,
Ты страсти огонь поселила во мне!
О милая, нежная, чуткая Киса!
Тебя я спасу, уведу за кулисы!
Сбежим мы со сцены твоей золотой,
Туда где наступит уютный покой!
И наша с тобою кошачья семья
Тогда заживет: котята, ты, я!
Эти стихи Мурз собирался прочесть Крокониальде при их следующей встрече. Кошак надеялся и верил, что когда-нибудь она обязательно произойдет, надо лишь немного подождать.
А пока он спешил к Глебу.
Привязанное к лапке послание неприятно натирало место, которое человек назвал бы коленом, но Мурз мужественно терпел тяготы и лишения. Ради Великой Любви можно и не такое пережить!
— Мяу! — протяжно издал он, едва добежав до зельевара, и тут же принялся ластиться о ноги преподавателя.
За три прошедших дня запах химикатов и прочих ядов успел выветриться из одежды Глеба. Коту это не нравилось — он считал такие ароматы божественными, однако даже их отсутствие не могло испортить рыжей морде настроения — видеть магистра он был по-настоящему рад. Соскучился.
Поэт не сразу отреагировал на внезапное появление под ногами пушистого пройдохи, организм все же устал и даже простейшие реакции теперь притупились. Вначале Глеб дернулся от неожиданности мурчащего прикосновения, а затем, опомнившись, взглянул на крутящегося под ногами рыжика и приветливо улыбнулся.
— Здравствуй, друг! — Мужчина аккуратно потрепал кота по голове. — Какими судьбами? Я надеюсь, местный библиотекарь тебя не видел? Боюсь, он не обрадуется присутствию кота в этом царстве пыли и бумаги...
Будь Мурз человеком, он бы обязательно самодовольно хмыкнул. Чтобы какой-то там библиотекарь указывал самому грозному коту Академии, где ему ходить? Пф-ф-ф! Да никогда!
В знак твердости своих намерений и убеждений Мурз гордо выгнул спину, задрал хвост трубой и в довершение пригрозил пустоте передней лапой с вытянутыми в боевое положение когтями...
«Берегитесь, библиотекари! Если книги не помечу, то, как минимум, морду расцарапаю!» — говорил всем видом Мурз.
Глеб, видя такую пафосную стойку, лишь снисходительно улыбнулся.
