— Что, тоже пришел уговорить меня немного поспать?
Отрицательно мотать головой рыжий не умел, хотя даже его кошачьего ума хватало, чтобы понять — магистру срочно требуется сон. И не просто сон, а правильный. Часов двадцать на теплом подоконнике, свернувшись мягким клубком и укрывшись хвостом. Где именно Глеб возьмет хвост, Мурза сейчас не волновало, а вот немедленно отдать зельевару послание — требовала честь.
Поэтому, долго не церемонясь, оттолкнувшись задними лапами, кошак ловко запрыгнул прямо на Глебовские колени. Там, совершив нехитрый маневр с круговым вытаптыванием для себя места под лежанку и, наконец, умостившись, кот вытянул прямо в лицо магистра заднюю лапу. Именно к ней была привязана записка от Эли.
На этот раз мужчина долго тупить не стал, сразу понял, что к чему, и принялся отвязывать от Мурза письмо.
— Знаешь, друг, — бормотал преподаватель, распутывая тонкие узлы, — почтовых голубей видел, магические конверты видел, даже ящик-телепортатор для корреспонденции был, а вот посыльных котов до тебя еще ни разу! Можешь гордиться!
Кот в очередной раз фыркнул и принялся надменно вылизывать лапу. Вот еще, нашли чем гордиться... Это по мнению людишек быть посыльным почетная работа, а он гордый кот — охотник, гроза горных крыс, воин, в конце-то концов! И уж точно не почтальон! Максимум, скорый гонец, рыжий купидон, несущий на лапах любви благие вести от возлюбленной!
Но вот судя по лицу Глеба, который развернул записку и прочел вожделенные строки, благими вестями там и не пахло. Лицо поэта стало мрачным и грустным.
— Мурз, а Мурз! Скажи, я полный козел?
Рыжий поставленного вопроса не понял, потому что в его кошачьем сознании случился когнитивный диссонанс.
Вот перед ним сидит человек — большой, черношерстный, наверное, даже породистый, правда, потрепанный. Но ничего! И не таких отхаживали при правильном уходе. И спрашивает человек, а не козел ли он часом? Однозначно, нет!
— Стопроцентно — козел! Три дня прошло, а я ведь ей даже слова не сказал!
Глеб дураком не был и не зря писал дипломную работу по человеческим страстям... Прекрасно осознавал ход девичьих мыслей в сложившейся ситуации.
Поматросил и бросил! Еще и обещания какие-то пел на пьяную голову!
А ведь он действительно забыл! За всеми этими событиями, за горячкой поиска ответов!
Три дня слились для магистра в одно сплошное мгновение, когда он не замечал никого и ничего вокруг, а лишь упрямо искал... А ведь иначе тоже поступить не мог!
Грош цена была бы их дружбе с физкультурницей, если бы он ничего не сделал ради помощи Трое. Хотя ведь мог забить и оставить это на плечах врачей!
Терция и Арвенариус тоже искали, тоже приходили в библиотеку, изучали книги, но едва время их стандартного рабочего дня подходило к концу — испарялись в неизвестном направлении.
Магистр их не осуждал. У Академии сейчас сложные времена.
Ректор Милонский в больничном крыле — оправляется от инфаркта. Эридан, на плечи которого свалилась вся Академия, поддерживает статус-кво и еще умудряется вести расследование случившегося. Остальные ищут ответы, как помочь пострадавшей коллеге. Но пока, увы, безрезультатно.
Магистр еще раз скользнул взглядом по единственной строчке записки.
В ближайшее время надо обязательно встретиться с Элей и объясниться. Она должна его понять. Сейчас же все, что он может, это написать ответное послание и отправить ответ вместе с котом.
Вытащив из воздуха карандаш и лист бумаги, магистр принялся торопливо строчить. Письмена быстро покрывали белоснежную бумагу десятками слов, вот только при перечитывании магистру все они не понравились. Скомкав лист и превратив его заклинанием в пепел, Глеб предпринял вторую попытку, но и она не увенчалась успехом. Так же как третья и четвертая.
— Видимо, я вселенски устал, — констатировал мужчина и так очевидный факт.
— Мя-я-яв! — поддакнул кот.
— Ты прав, мой друг! Мне необходимо поспать... Но вначале я допишу!
Пятый лист бумаги возник перед зельеваром. На этот раз Глеб не стал тратиться на сотни красивых фраз, написав лишь шесть слов: «Прости меня. Я все объясню позже».
Эля — девушка умная, сумеет понять.
Уже когда преподаватель приматывал записку к лапке Мурза, его посетила неожиданная мысль.
— Мой друг, — обратился он к коту. — Ты ведь сможешь аккуратно отнести ей маленький подарок?
Весь вид Мурза говорил, что такими вопросами Глеб его обижает, и если он раньше сумел отволочь целую бутыль белладонны Горгулию, не разбив, то какой-то там презент вообще без проблем. Тем более что магистр всегда обращался к коту не иначе как «мой друг», а такие слова Мурзу льстили. И ради зельевара он тонну подарков Эльке притащит.
— Я на тебя надеюсь!
Глеб закрыл глаза и произнес длинную, замысловатую формулу заклинания.
Обычно для призыва цветов магистр использовал более простое колдовство, но сейчас ему хотелось для Эли чего-то особенного.
На столе возник длинный стебель незнакомого растения. Магистр с опаской поднял цветок и внимательно пригляделся к нему. Таких растений он раньше никогда не встречал, еще не хватало, чтобы ядовитым оказалось.
