Когда я все-таки вернулась, по моим вискам текли слезы, а грудь вздымалась от сдавленных рыданий. Это было слишком, и мое тело не знало, как с этим справиться.
— Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. — Шейн успокаивал меня, когда кровать прогнулась, и он лег на меня, вытирая мокрые дорожки с моего лица. — Ты так хорошо справилась. Так красиво. Я никогда не видел ничего более необычного, чем ты, когда ты кончаешь.
Его слова окутали меня, успокаивая бешеный ритм моего сердца. То, как его глаза смотрели на меня сверху-вниз, заставило меня почувствовать принятие, которого я никогда раньше не испытывала. Это заставило мое сердце учащенно биться, а глаза гореть совсем по другой причине. Он смотрел на меня так, словно обожал меня, словно я была его единственной целью в жизни.
Я услышала шуршание обертки презерватива, прежде чем почувствовала, как кончик его члена коснулся моего отверстия. Я сжала свою сердцевину, даже легкое прикосновение его кончика к моему набухшему влагалищу вызвало шок во всем моем теле.
Он удерживал мой пристальный взгляд, убирая волосы с моего потного лица, медленно продвигаясь вперед, дюйм за дюймом, не останавливаясь, пока не вошел так глубоко, как только мог, его яйца упирались в мою задницу.
Шейн удерживал мой взгляд, когда выходил, и повторил процесс, вращая бедрами, потираясь о мой клитор при каждом толчке. Его лоб прижался к моему, наше дыхание смешивалось в маленьком пространстве между нами, пока он медленно трахал меня.
Нет.
Это не было трахом. Это разительно отличалось от всего, что мы делили раньше. Не было ни быстрого темпа, ни шлепков по коже друг друга, ни грязных слов, раздувающих пламя еще сильнее. Я не решалась назвать это занятием любовью, но мне казалось, что это так, потому что я никогда раньше не испытывала ничего настолько сильного. Это окутало нас в нашем собственном маленьком мирке. Он внутри меня, не торопясь, наслаждаясь сочетанием нашего жара.
— Жаль, что мне нужен презерватив, — прошептал он мне в шею. — Хотел бы я чувствовать тебя. Чувствовать мою сперму глубоко внутри тебя.
— Мне жаль. — Я не знала, что еще сказать. Мне было жаль, потому что я почти хотела сойти с ума и рискнуть всем, чтобы почувствовать это. Даже если я и не принимала противозачаточные. — Я начну принимать таблетки. Я хочу почувствовать твою сперму внутри себя.
Мои слова вызвали первое замедление его темпа. Его бедра дернулись немного сильнее от картины, которую, должно быть, нарисовали мои слова.
Он слизнул капельки пота с моей шеи, когда я прижалась к его спине, поднимая ноги выше на его бедрах, нуждаясь в большем. Нуждаясь в нем целиком.
Его рука потянулась вниз, чтобы схватить меня за бедро, толкая вверх и через плечо, и он сильно толкнулся в меня, сорвав крик с моих губ.
Наблюдая за моими губами, он сделал это снова. И еще раз. Толчки становились все быстрее и сильнее. Я была так близко, что мои крики превратились в постоянные стоны нарастающего удовольствия, пока я добивалась своего второго оргазма за ночь. Он тянул время, пока был внутри меня, заставляя его казаться бесконечным, и теперь нам обоим нужно было кончить.
— Да. Шейн. Пожалуйста.
Он приблизил свои губы к моим и начал жестко входить в меня, растирая мой клитор с каждым движением, пока я больше не смогла этого выносить, и моя киска не начала сильно сокращаться, распространяя волны по всему моему телу, сильнее и быстрее, чем в прошлый раз. Он застонал мне в губы, удерживаясь внутри меня, пока моя пизда получала оргазм от его члена.
Когда мы закончили, он выскользнул из меня и упал в сторону, все еще держа меня на руках. Наши грудные клетки вздымались от напряжения, и я провела рукой по его вспотевшей груди, желая запомнить эту ночь навсегда. Нуждаясь запомнить ее.
Потому что в ту ночь я влюбилась в Шейна.
ГЛАВА 18
На следующее утро, я перевернулась и вытянула руки поперек кровати, ожидая найти Шейна.
Вместо этого под моей ладонью оказались холодные простыни. Меня охватило дежавю, то же чувство, что было у меня на Ямайке, когда я проснулась и обнаружила, что он ушел. Разочарование сжимало мою грудь. Надежда, что он вернется и захочет от меня большего. Но когда я прислушалась к звукам, из моей ванной или кухни, я поняла, что он ушел.
Я приподнялась на локтях и оглядела комнату в поисках его брюк, ботинок, чего угодно, все еще представляя, что он здесь, несмотря на тишину. Все, что я нашла — это маленький листок бумаги, лежащий на его подушке.
Мне нужно работать этим утром.
Шейн
Вот и все. Ни извинений, ни сожалений, ничего. Хуже того, я знала, что ему сегодня не нужно было работать. Мы говорили о том, что у него выходной, и пошутили о том, как провести день.
Мой глупый разум вызвал в воображении образы того, как я просыпаюсь рядом с ним и вспоминаю прошлую ночь. Мой разум кричал мне не давить, но мое сердце билось все сильнее и сильнее, побуждая меня сказать Шейну, что он значит для меня.
В конце концов, мой разум победил, и я отбросила сомнения по поводу того, почему он ушел, сказав себе, что ему позвонили и что-то случилось в участке.
Я схватила свой телефон с прикроватной тумбочки и открыла сообщения. Я бы просто спросила, что случилось, и дала бы ему повод поторопиться вернуться ко мне.
Я: Я скучала по тебе этим утром. Что-то случилось на работе?
Я: Надеюсь, это не займет слишком много времени. Я бы очень хотела пригласить тебя на ужин. А пока, вот кое-что, что поможет тебе продержаться.
Я натянула простыни так, что они едва прикрывали мое влагалище и обнажали живот и ноги. Сделав снимок, я отправила его и стала ждать его ответа.
Я представила, как он пошлет что-нибудь в ответ, и мы будем ходить туда-сюда, предвкушая предстоящую ночь. Я представила, как он звонит мне и доводит меня одними лишь словами. Я представила, как он говорит мне, что ненавидит уезжать и не может дождаться, когда вернется ко мне.
Неправильно я себе представляла.
Он так и не ответил.
По мере того как наступала ночь, я начала беспокоиться, что что-то пошло не так. Может быть, он был ранен. В тот вечер я немного внимательнее смотрела новости, прислушиваясь ко всему, что могло иметь отношение к Шейну. В какой-то момент я подумала о том, чтобы позвонить Джеку и спросить, нет ли у него вестей от Шейна, но я знала, что не могу.
У нас с Шейном было два правила: ничего не говорить Джеку и только секс.
Я нарушила правило «только секс», но ничего не могла с собой поделать. Не с тем, как он любил меня прошлой ночью. Не с тем, как он держал меня за руку и танцевал со мной. Даже каменная стена рухнула бы от такой нежности.
И какая-то часть меня чувствовала, что каменная стена Шейна тоже рушится.
Но когда наступил понедельник, а ответа по-прежнему не было, я усомнилась в том, что чувствовала. Может быть, мне приснилась вся эта ночь. Может быть, я рассказала ему о своих чувствах и увидела то, что хотела. Может быть, я была неправа.
По дороге домой с работы я отправила еще одно сообщение.
Я: Надеюсь, с тобой все в порядке.
Я напечатала еще около десяти сообщений. Я люблю тебя. Я скучаю по тебе. Я тебе небезразлична? Разве ты не скучаешь по мне? Я удалила их все, и мне пришлось воздержаться от отправки еще одного сообщения, когда было десять часов, а я все еще ничего от него не слышала.
Я не могла уснуть, поэтому достала свои исследовательские статьи и начала читать, нуждаясь в чем-то, что могло бы отвлечь меня от мыслей о Шейне. Только в полночь я услышала тихий стук в дверь.
Мое сердце пропустило удар, взволнованное тем, что это мог быть Шейн. Но я подавила надежду, потому что это также мог быть серийный убийца. Стук в дверь посреди ночи обычно преследовал одну из двух целей. Секс или смерть.
Посмотрев в глазок, я поняла, что, вероятно, собираюсь заняться сексом.
Я не торопилась открывать дверь, пытаясь решить, какая эмоция возьмет верх. Злость на то, что он отшил меня. Волнение от того, что он был здесь. Возбуждение, потому что я знала, почему он появился у моей двери посреди ночи.
