А потом опустил меня, снял презерватив и снова начал застегивать свои штаны.
— Шейн, — умоляла я его остановиться. Посмотреть на меня и объяснить.
Его челюсть сжалась, когда он бросил на меня самый короткий взгляд.
— Просто сейчас очень много работы. — А потом он ушел.
На следующее утро, когда я вышла на кухню, Джо сидела с кружкой в руках и наблюдала за мной.
— Где Шейн? — когда я подняла глаза, удивляясь, откуда она узнала, она объяснила. — Я снова слышала тебя прошлой ночью.
— Прости. — Джо с большим удовольствием сообщила мне, что слышала нас в понедельник вечером. — Он должен был уйти.
— Снова?
— Да. Он сказал, что просто занят работой.
— Джулс… — я не дала ей продолжить то, к чему она клонила своим мягким тоном. У меня итак было достаточно сомнений. Мне не нужна была еще и ее помощь.
— Все в порядке.
Но с каждой ночью становилось все хуже и хуже, он приходил ко мне и уходил, как только мы заканчивали.
ГЛАВА 19
Я проснулась от того, что тяжелая рука Шейна обхватила меня за талию, крепко прижимая к себе, и улыбнулась. Я была шокирована тем, что он остался после того, как он уходил каждую ночь на прошлой неделе. В четверг я предложила приехать к нему, но он отмахнулся, сказав, что не хотел, чтобы я садилась за руль посреди ночи только для этого, потому что ему пришлось бы уехать до восхода солнца.
Я бы не спала весь день и ночь, просто чтобы держать его за руку, почувствовать, как его губы слегка прижимаются к моим. Наша ночь занятия любовью, нечто большее, чем просто трах, что-то пробудила во мне. Я больше не довольствовалась «просто трахом». Он заставлял меня смеяться. Он заставлял меня чувствовать себя уверенной в себе, достойной мужской любви, потому что я была сильной женщиной. Я ни за что не хотела это терять.
Поэтому, когда он возвращался ко мне только во время секса, когда я видела искру большего в его глазах, когда он погружался в меня, я принимала это. Я вцепилась в это обеими руками и изо всех сил старалась не отпускать. У меня должна была быть надежда, потому что, несмотря на его сумасшедший график, он приходил ко мне каждую ночь.
Но он так и не оставался. По крайней мере, до сегодняшнего утра.
Я не хотела его будить, поэтому осторожно выскользнула из-под его руки и села, оглядываясь через плечо на спящего гиганта рядом со мной. Сжав кулаки, чтобы удержаться от прикосновения к нему, я встала, затем надела рубашку и шорты и направилась варить ему кофе.
Джолин стояла у стойки, просматривая что-то в своем телефоне, уже включив кофеварку.
— Доброе утро, — сказала она, не поднимая глаз.
— Доброе утро. — Я потянулась к шкафчику и взяла две кружки, поставила их на стойку, ожидая вместе с ней.
Она, наконец, посмотрела на меня, взяв в руки кружки.
— Две кружки?
— Да. — Я пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного, и открыла холодильник, чтобы начать готовить свою смесь для кофе со льдом. — Шейн спит в спальне.
Она притворно ахнула и поднесла руку к груди.
— Что? Никаких «бум-бам-спасибо-вам»?
Я бросила на нее косой неодобрительный взгляд.
— Прекрати это. Он просто был занят на работе.
Джолин заметила во мне разницу с той нашей единственной ночи. Она также видела, как я падала духом на протяжении всей недели, по мере того как он отстранялся все больше и больше.
— Как скажешь. — Она пожала плечами и снова принялась смотреть в свой телефон. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.
Я не ответила, потому что не была уверена, что могу гарантировать, что этого не произойдет.
Я налила кофе и добавила немного сахара так, как он любил, взяла свою чашку и вошла, обнаружив, что Шейн только просыпается.
Его мышцы напряглись, когда он незаметно вытянул руки, отчего моя кровать королевского размера стала похожа на детскую кроватку, когда его ноги свисают, а руки прижимаются к изголовью.
— Доброе утро. — Как только закончила пялиться, я подошла и протянула ему кружку после того, как он сел.
— А-а. — Он взял кружку и повертел ее в руках, улыбаясь при этих словах. Вот тебе чашечка ебаного успокоительного. — Знаменитые кружки.
Я прислонилась спиной к спинке кровати и повернулась к нему лицом.
— Я выбрала эту специально для тебя.
— Ты хочешь сказать, что я не спокоен? — шутливо спросил он.
— Нет, но это определенно звучит как то, что ты мог бы сказать.
Он кивнул в знак согласия и допил свой кофе, прежде чем повернуться и посмотреть на меня. И вот он, этот взгляд. Тот, который он так старательно пытался скрыть. Тот, который говорил, что видит меня и хочет большего, чем просто мое тело. Тот, который заставлял мое сердце совершать головокружительные прыжки веры и хотеть требовать, чтобы он любил меня, чтобы никогда не переставал смотреть на меня таким образом.
Затем он исчез в мгновение ока, но улыбка осталась.
— Что ты собираешься делать, когда у тебя будут дети и они смогут это прочитать? — спросил он, сделав еще один глоток.
При мне он никогда даже не произносил слова «дети». Может быть, это был кайф от этого простого мимолетного взгляда, но мое воображение разыгралось, представляя, как пойдет разговор, и мы поговорим о наших возможных детях и о том, какими замечательными они будут.
Но я выключила его и вместо этого сказала:
— Не знаю. Скажу им, что я взрослый человек и они не должны произносить этих слов.
Он рассмеялся.
— Звучит как надежный план.
— Ну а что бы ты сделал? — спросила я, тыча его в грудь.
— Я не знаю.
— Видишь. У тебя тоже нет плана.
— Нет. — Он перестал смотреть на меня и уставился в свой кофе, как будто надеялся найти там несколько чайных листьев, которые могли бы предсказать ему его будущее. — Никогда не думал, что он мне понадобится.
Я ненавидела то, что он отвел взгляд. Мой воображаемый разговор быстро угасал.
— Почему?
— Никогда не думал о том, чтобы иметь детей.
— То есть совсем?
Я знала, что он старше и говорил о том, какая тяжелая у него работа, но мне никогда не приходило в голову, что он просто никогда не хотел детей. Я решила, что он просто не нашел подходящую женщину или времени, чтобы найти эту женщину.
— Нет. — Его короткие ответы должны были быть достаточным предупреждением, чтобы не настаивать, но я просто не могла не узнать.
— Что, если бы ты нашел женщину и женился на ней, а она захотела бы детей? — расскажи обо мне, о нашем браке, о наших детях.
— Я не из тех, кто женится.
Мне пришлось рассмеяться. Я не знала, что он имел в виду, но он выглядел чертовски подходящим для женитьбы.
— Почему нет?
Его грудь вздымалась от глубокого вдоха.
— Мне тридцать восемь, Джулиана. Я не совсем в расцвете сил для женитьбы.
— Но ты и не на пороге смерти.
Я могла слышать свой тон. Я могла слышать его. Это больше не был гипотетический разговор. Он менялся, трансформировался. Мой утренний кофе в постели с мужчиной, в которого я влюбилась, превращался в спор с чопорным незнакомцем.
— Я твердо стою на своем и не хочу меняться. Не хочу ничего серьезного.
— Тогда что мы делаем?
Вот я и сказала это. Перчатка была брошена, и, наблюдая, как напрягаются его плечи и медленно поворачивается ко мне голова в замешательстве и раздражении, которые ему даже не пришлось объяснять, мне захотелось поднять эту перчатку обратно и проглотить ее целиком.
— Что значит, что мы делаем? Мы трахаемся.
Эти два слова поразили меня, как удар кулаком в лицо, и я отшатнулась, услышав их. Как он мог сказать это так просто? Как он мог притворяться, что ничего не изменилось с тех пор, как мы на самом деле просто трахались? Нет. Я бы не позволила ему этого сказать.
— Мы больше, чем просто трахаемся, и ты это знаешь.
— Джулиана.
Я проигнорировала его предупреждение, поставила свою кружку и снова повернулась к нему лицом. Готовая заставить его признать это. Вывалить все это наружу, чтобы он больше не мог прятаться.
