Почувствовав, что Атайя замыкается в себе, Николас смягчился и, положив руку ей на плечо, спокойно заговорил:
— Если тебе требуется время, то так и скажи Джейрену. Он все поймет, я уверен в этом. В конце концов, прошло всего шесть месяцев со дня смерти Тайлера…
— Дело совсем не в этом, — поспешно ответила она. — Знаешь, иногда я чувствую себя очень виноватой… Все так несправедливо…
— Атайя, поверь мне, я не хочу преуменьшать те чувства, которые ты испытывала по отношению к Тайлеру. Я ведь тоже любил его. Но если ты увлечешься другим человеком, это вовсе не будет означать, что ты предаешь память о Тайлере. Он сам бы сказал тебе об этом, если бы мог…
Атайя тяжело вздохнула. Николас никогда не пытался на протяжении столь долгого времени переубедить ее в чем-либо. Сегодня она просто не узнавала его. Поэтому решила сказать правду, все объяснить.
— Хорошо, я признаюсь: это действительно в какой-то степени связано с Тайлером. Но не так, как ты думаешь. — Она выше подняла голову, стараясь скрыть боль и отчаяние. — По правде говоря, Джейрен мне небезразличен. Даже более того. Однако я не могу выйти за него замуж.
Николас недоуменно развел руками.
— Но почему?
— Знаешь, я могла бы влюбиться в него, если бы позволила себе, — созналась Атайя, вздрагивая, словно чувствуя при этом физическую боль. — Но я не имею права так поступать с ним. Один человек уже отдал Богу душу, и все потому, что совершил в жизни огромную ошибку — слишком сильно увлекся мной. Честное слово, Николас, мне будет спокойнее, если Джейрен останется здесь, живой и здоровый, чем если поедет вслед за мной на верную погибель. — Она крепко сжала ладони, умоляя брата поверить ей. — Отказать ему было крайне сложно для меня. Но так он останется в безопасности. И мне от этого легче.
Николас долго молчал, но, как и предполагала Атайя, лишь потому, что подбирал слова для продолжения спора. Он ласково взял ее за руку и улыбнулся.
— Ты кое-чего недопонимаешь, так ведь?
Она нахмурилась.
— О чем ты?
— Может, я и согласился бы с тобой, если бы ситуация не казалась мне настолько серьезной. Если бы ты сама не была по уши влюблена в него.
Атайя смутилась и немного покраснела. Джейрен являлся лучшим другом, помощником, учителем для нее, как никто другой. Но она никогда не думала о том, чтобы по-настоящему влюбиться в него, только в том лишь смысле, что это привело бы к страшным последствиям. Эта мысль пугала и настораживала, поэтому Атайя всегда гнала ее прочь.
— Но ты не должна жить, постоянно боясь, что кто-то полюбит тебя. Такое все равно будет происходить, хочешь ты того или нет. Если будешь отталкивать людей, то лишь причинишь себе и другим массу страданий. Наверняка Джейрен подумал, что ты считаешь его недостойным тебя.
Атайя вздрогнула.
— Да нет же! Все дело во мне! Разве ты ничего не понял? Я обязана спасти его, пока все не зашло слишком далеко.
— Господи, Атайя! Человек влюблен в тебя, а ты говоришь об этом в таком тоне, будто он заразился страшным заболеванием.
— В моем случае это заболевание смертельно, — пробормотала она несчастным голосом.
— Давай теперь поплачем над собственной судьбой, — резко бросил Николас. — Жизнь иногда заставляет нас страдать. Но именно через страдания получаешь истинное счастье.
Атайя вскочила на ноги, внезапно почувствовав прилив ярости.
— И когда это ты страдал, Николас? — закричала она. — Наверное, один-единственный раз в жизни, когда проиграл двадцать крон в кости. Да как ты смеешь заставлять меня пойти на такой риск, если совершенно не понимаешь, что творится у меня в душе? Тебе и в страшном сне не снилось то, что приходится испытывать мне на протяжении последних шести месяцев!
Николас смотрел на сестру широко раскрытыми глазами, в которых она вдруг отчетливо увидела промелькнувшую боль и обиду.
— Я тоже потерял отца, Атайя. И Тайлера. — Он отвел взгляд. — И могу потерять тебя, я прекрасно сознаю это.
Щеки Атайи вспыхнули от стыда, она устало опустилась на стул, ощущая себя еще более несчастной.
— О Боже мой, прости меня, Ники, я не хотела…
— Знаю, — успокоил ее Николас. — Но, надеюсь, ты понимаешь, что на протяжении этих шести месяцев мне тоже было несладко. Что сейчас я ужасно переживаю за тебя и мог бы настоять на том, чтобы ты осталась здесь, в тепле и безопасности. Но я не имею на это права. Та миссия, с которой ты отправишься в. Кайт, гораздо важнее моих эгоистичных мыслей, моих желаний относительно твоего благополучия…
Он присел на спинку стула и положил руку ей на плечо.
— Послушай меня, Атайя. Ты старалась в заботе о Тайлере сохранить в тайне свою принадлежность к роду лорнгельдов. Но его любовь к тебе оказалась настолько сильной, что он не позволил тебе отказаться от нее. Почему ты думаешь, что Джейрен не поступит так же? Не поедет за тобой, чего бы это ему ни стоило?
От волнения Атайя принялась обкусывать ноготь большого пальца. Доводы Николаса звучали все более убедительно и логично.
— А знает ли кто-нибудь еще о нашем с Джейреном разговоре?
Она хотела переключить беседу на другую тему.
— Кроме меня? Фельджин. Катя тоже начала подозревать что-то, но оставила свои догадки при себе.
— Пожалуйста, не говорите никому о том, что произошло. Джейрен и без того, наверное, ужасно себя чувствует, а если слухи расползутся по всему замку? И еще одна просьба: не рассказывай ему о моих признаниях тебе. Если ему станет об этом известно, он все равно поедет со мной, и тогда я не смогу заставить его остаться.
— Джейрен должен находиться рядом с тобой, Атайя.
Атайя вздохнула. Ей вдруг нестерпимо захотелось лечь в кровать и забыться сном, чтобы не думать больше об этом отвратительном вечере.
— Ники, иди, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.
К ее удивлению, Николас наклонился к ней и чмокнул в щеку. Затем направился к двери, но вышел не сразу, а, оглянувшись, добавил:
— Я пришел не для того, чтобы расстраивать тебя, Атайя. Я мечтаю, чтобы ты обрела счастье. Тебе его выпало немного.
— Я буду счастлива, — вновь запротестовала она. Сдерживать подступившие к глазам слезы становилось почти невозможно. — Я буду счастлива — если с Джейреном все будет в порядке. Если он не отправиться со мной на погибель.
— Понимаю, — ответил Николас. — Но позволь мне сказать тебе еще одну вещь. Ты едешь в Кайт, чтобы совершить революцию, Атайя. Все, кто последует за тобой, должны быть готовы рисковать ради тебя собственной жизнью и жизнью любимых людей.
Дверь тихо затворилась, а Атайя еще долго лежала, боясь шелохнуться. Метель все еще бушевала за окном, ветер беспощадно хлестал по стеклу. В завывании вьюги ей слышались слова Николаса. Они все настойчивее бились о стекло, стремясь проникнуть сквозь задернутые шторы прямо ей в сознание, укрепиться там и быть принятыми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
