Он несмело взглянул на Мэйзона.
— Я иногда краду деньги, это верно. Но только потому, что мне нечего есть. Я не вор. В тот день, когда Ранальф поймал меня и привел к учителю, чтобы вернуть ему его деньги, я узнал, что эти люди собираются ехать в Кайт для спасения лорнгельдов. И я решил, что тоже обязан отправиться туда. — Он опустил глаза. — Мне хочется доказать, что святой отец был не прав тогда. Здесь никто не считает, что колдуны — люди проклятые. Они просто не могут быть проклятыми, если Марк являлся одним из них…
Атайя закрыла глаза, к горлу подступил ком. Однажды Тайлер сказал ей почти то же самое — если у тебя есть колдовские способности, то они просто не могут представлять собой зло. Сколько еще людей на ее родине шепчут те же слова тем, кого любят! Страшно подумать! Сколько несчастных обнаруживают, что внушаемая им на протяжении долгих лет истина обманчива, в тот момент, когда беда касается их жены, ребенка, брата, когда их забирают у них, забирают, чтобы убить… Все кажется понятным и правильным, преступления, скрывающиеся под благородными толкованиями священнослужителей, не трогают, пока не свершаются против тех, кого любишь…
— Я понимаю тебя, Кам, — сказала Атайя и печально улыбнулась мальчику. — Сам ты не являешься колдуном, по крайней мере пока, — добавила она, прекрасно зная, что через шесть-семь лет, он, вполне возможно, пополнит их ряды, — но у тебя есть веские основания на вступление в нашу команду.
Атайя встала со стула, подбоченилась и оглядела свой отряд, одобрительно улыбаясь.
— Ученый, наемник и вор. Названный вором, — поправилась она, перехватив возмущенный взгляд Кама. — Добавляем сюда опальную принцессу и получаем три колдуна плюс Кам и Кейл. Не очень-то многочисленная армия, но это только начало.
— Четыре колдуна, моя дорогая, — сказала Тоня, ее глаза загадочно поблескивали. Заметив недоуменное выражение лица Атайи, она хрипло засмеялась. — Я тоже еду с вами.
Хедрик, до настоящего момента, державшийся необычно спокойно и молчаливо, чуть было не подавился сыром, который только что отправил в рот.
— Что? — воскликнул он, немного придя в себя, вытаращил глаза и, казалось, перестал дышать. — Тоня, ты, верно, шутишь. Или я ослышался?
Тоня гордо приподняла подбородок.
— А почему бы и нет? Ты ведь ездил в Кайт с миссией милосердия. Теперь моя очередь. Или хочешь, чтобы вся слава и благодарность достались только тебе?
— Н-нет, но…
— Или намекаешь, что я уже стара для совершения подобных поступков? Но я, черт возьми, гораздо моложе тебя и еще полна сил, понятно?
Тоня помахала перед его лицом поднятым вверх указательным пальцем. Видя, что недоумение Хедрика не проходит, она ударила себя ладонью по бедру и расхохоталась, довольная, что сумела так удивить его.
Атайя молча смотрела на Тоню, в голове нескончаемой вереницей пробегали совершенно противоречивые мысли. В первый момент эта новость ужасно обрадовала ее: было бы замечательно отправиться в Кайт вместе с такой опытной и веселой компаньонкой, как Тоня. В то же время она никак не могла отделаться от сомнений… от неприятного ощущения, что тебе что-то недоговаривают… Почему Тоня заявила о своем решении так внезапно? Почему не упоминала об этом раньше?
А может, для нее самой это явилось неожиданностью? Может, инициатива исходила вовсе не от нее, а…
Окончание фразы пришло в голову незамедлительно, и выражение лица Атайи тут же изменилось, превращаясь из растерянно-удивленного в возмущенное.
— Лорд Бэзил попросил вас отправиться со мной, не так ли? — сердитым тоном спросила Атайя, приходя в полное негодование от выраженного ей недоверия. — Он хочет, чтобы вы следили за мной и докладывали ему обо всех моих действиях? Боится, что я нарушу правила Совета, верно?
Тоня несколько виновато склонила голову набок.
— Не стану утверждать, что Бэзил не имеет к моему решению отправиться в Кайт вместе с вами никакого отношения, — призналась она. — Но я сама хочу поехать. Просто не смогу отпустить вас одних — такой маленькой, неопытной компанией. К тому же кто-то должен будет готовить на всех еду — держу пари, ни один из вас не отличит сковороду от чайника. Да и вообще вам просто необходима еще одна женщина. Кто, к примеру, станет штопать ваши одежды, если они прохудятся? Один из них?
Тоня указала рукой на мужчин и ухмыльнулась.
— Я займусь этим, — воскликнул Ранальф. — Вдруг понравится?
— Н-но… Вы ведь состоите в Совете мастеров, — растерянно пробормотала Атайя, не обращая внимания на шутку Ранальфа. — Поехать с нами и исполнять роль прислуги… Да разве такое возможно?
— Все мы прислуживаем кому-нибудь в этой жизни, — задумчиво и спокойно сказала Тоня. — Кроме того, несмотря на то что Хедрик уже многому обучил тебя, ты еще молода и неопытна. Мы долго разговаривали с Бэзилом и пришли к заключению, что с тобой должен поехать человек, знающий о магии гораздо больше, чем ты. Человек, изучивший не только техническую сторону колдовства, но еще и этическую. А на это уходят обычно долгие годы. Лишь по прошествии времени можно достичь полного понимания того, что позволено, а что запрещено совершать при помощи магических сил.
— Нет, я до сих пор не могу в это поверить, Тоня, — проворчал Хедрик. — Неужели Бэзил натолкнул тебя на столь безумную идею? Неужели это он убедил тебя решиться на подобное?
— Бэзилу никогда в жизни не удавалось убедить меня в чем бы то ни было, — заявила она. — Я сама хочу поехать в Кайт. На то есть еще одна веская причина. Не понимаю, почему никто из вас до сих пор не подумал об этом.
Атайя и Хедрик обменялись вопросительными взглядами.
— Да раскиньте же вы своими мозгами! — Тоня нетерпеливо всплеснула руками. — Рядом с Атайей должен находиться кто-нибудь, способный помочь в том случае, если ей придется воспользоваться… — она взглянула на других присутствовавших колдунов и понизила голос, — тем заклинанием, о котором мы разговаривали.
Атайе хотелось шлепнуть себя по затылку. И как ей сразу не пришло в голову! Как она могла забыть? Да уж, это заклинание принесет мало пользы, если для разблокировки магических сил ей придется отправляться назад в Рэйку.
— Ну что, собираетесь продолжать нападать на меня или закончим спор? — спросила Тоня. — Но учтите, мы можем проговорить впустую до самой поздней ночи.
— Не сердись на меня, — устало сказал Хедрик и потер глаза, словно почувствовал начинающуюся головную боль. — Бог свидетель, наша задумка благородна и полезна. Я сам убедил Атайю в том, что она обязана позаботиться о своем народе. Если рассуждать логически, Тоня, нет ничего плохого в твоем решении принять в этом участие. Но если бы ты только знала, как я переживаю за Атайю… А теперь еще и ты… Я буду волноваться, вот и все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
