застывала в моих жилах, когда он входил в гостиную, где мы ждали его возвращения. Я видела, как бледнела моя мать. Подобно загнанному животному, она предугадывала его появление еще до того, как раздавались шаги. Просто вдруг замирала и с тихим молчаливым отчаянием глядела на дверь. Ты бы знала, каким ужасом наполнялись глаза моей матери, когда после ужина отец приказывал ей следовать за ней. Иногда после этого утром мать не выходила к завтраку, и дом наполнялся тяжелым лекарственным запахом притирок и мазей от синяков. Слуги шептались… – Опять запнулась, невидящим взором уставившись поверх моей головы.
Я смущенно переступила с ноги на ногу.
Не люблю, если честно, подобных выплесков откровенности. Сама я никогда и никому не жаловалась на неудачную семейную жизнь. Считала это каким-то… постыдным, что ли. А еще, наверное, боялась услышать в ответ сакраментальное – сама виновата, кто же тебя замуж тянул.
Наверное, поэтому мои родители до последнего не верили в мое твердое намерение развестись. Да, они знали, что у Вадима нелады с алкоголем. Однако самые отвратительные его выходки я всегда замалчивала, следуя вековой мудрости не выносить сор из избы. К тому же, стоит отдать ему должное, Вадим даже в пьяном угаре никогда не поднимал на меня руку, сохраняя хоть какое-то подобие человеческого облика.
Но мне было искренне жаль мать Летисии. Даже в моем мире вроде как победившего феминизма и всеобщего равенства женщине было очень нелегко уйти от мужа. Все друзья Вадима были уверены в том, что именно я виновата в его проблемах. Потому как не поддержала, не поняла, не боролась, не помогала, не проявила женской мудрости. Ну и вообще, как говорится, нужно быть рядом и в горести, и в радости, и в беде, и в здравии. Но я все-таки нашла в себе силы навсегда перевернуть эту неудачную страницу своей жизни. Тогда как в этом мире подобное просто невозможно.
– Однажды я подслушала разговор отца с целителем, – прошептала Летисия. – Убеленный сединами ученый муж, смущаясь и запинаясь, просил отца на некоторое время оставить супружескую постель. Он сказал, что организм матери слишком истощен от постоянных выкидышей. Необходимо дать ей отдых. Не меньше года, а то и двух. Предложил отправить ее в загородное имение. Подальше от суеты постоянных приемов. Побольше спокойного сна, прогулок на свежем воздухе. И тогда все получится. Но знаешь, что ответил отец?
Я промолчала, справедливо сочтя вопрос за риторический.
– Он так долго распинался перед целителем о воле небес, о том, что муж и жена – единая плоть, которую нельзя разъединять даже на короткое время. – Летисия грустно поджала губы. – Целитель ретировался в смущении. А еще через некоторое время отец торжественно заявил мне, что боги наконец-то снизошли до его молитв и просьб простить грешную супругу. И он уверен, что в этот-то раз все точно получится.
Летисия резко отвернулась от меня. Сцепила за спиной руки – и я увидела, как побелели ее костяшки от напряжения.
– Поначалу казалось, что он прав, – выдохнула она. – Дни складывались в недели, недели – месяцы. Мать все чаще улыбалась, бережно придерживая растущий живот. А потом… Потом началось кровотечение, которое не смогли остановить. И она умерла вместе со своим нерожденным ребенком.
Она все так же стояла ко мне спиной, поэтому я при всем желании не могла увидеть ее лица. Пауза все длилась и длилась.
– Мне жаль, – наконец, сказала я, осознав, что больше не выдержу и секунды молчания. – Очень, очень жаль!
– Да, мне тоже. – Летисия судорожно втянула в себя воздух и обернулась. Ее глаза яростно и сухо блестели, уголки рта то и дело гневно дергались вниз. Еще раз глубоко вздохнув, Летисия негромко, но с нажимом проговорила: – Я ненавижу своего отца, Лариса. Он убил мою мать так же, как убил прежде Флексию. Как убил множество и множество других женщин, единственной виной которых была непохожесть на прочих. Он – чудовище. И я сделаю все, что в моих силах, лишь бы остановить его.
Наверное, я тоже в некотором роде чудовище. Потому как я не поверила прочувственной речи Летисии. Нет, я не сомневалась, что она рассказала правду о смерти матери. Впрочем, с ее стороны было бы крайне глупо лгать мне в этом. Она ведь прекрасно понимает, что я без проблем проверю ее слова, спросив Джестера, так ли все было в действительности. Но все-таки не оставляло меня чувство некой фальши. Слишком эмоционально выверена была речь Летисии, как будто она ее не раз и не два репетировала, оттачивая фразы.
– Ты должна понимать, что пока Этан жив – ты в опасности, – вступила в разговор Лия. – Потому как он знает, кто ты на самом деле.
– Да, кстати, а откуда он это знает? – спросила я.
Удивительно, но Лия вдруг засмущалась. Слабый румянец окрасил ее щеки, и она как-то стыдливо потупилась.
– Вообще-то, я забрала тебя из твоего мира по его просьбе, – пробормотала она.
– Даже так? – Я недоверчиво присвистнула. – Подожди. А как же просьба Терезы?
– Ну… – неопределенно протянула Лия и пожала плечами. Виновато проговорила: – Скажем так. Если бы она не обратилась ко мне за помощью – то я бы сама уговорила ее на переселение.
– Почему?
– Потому что Этан уже давно плетет свою паутину интриги, – честно сказала Лия. – Он жаждет покончить с Джестером в кратчайшие сроки. Подумай сама. Если станет известно о том, что Джестер спас темную ведьму от расследования и приютил ее в своем доме, то его карьере неминуемо придет конец. Скорее всего, жизнь твой ненаглядный инквизитор сохранит. Полагаю, будет объявлено, что он попал под твои чары и слегка двинулся умом. Но главный инквизитор, не способный дать отпор обычной ведьме… Это же позор, да и только. Джестера скорее всего отправят доживать свой век куда-нибудь подальше от столицы. И Этан будет праздновать победу над своим извечным соперником. – Лия как-то нервно потерла ладони и добавила: – Джестер – хороший человек. Конечно, со своими заморочками, но оно и не может быть иначе, учитывая специфику его работы. Однако на фоне того же Этана он выглядит практически святым. Если бы не было никакого переселения, если бы Тереза осталась в своем теле, а ты в своем, то Джестер не
