Когда дверь за последним учеником закрылась, Снейп резко выпрямился, скрестил руки на груди и, откинув назад голову, смерил стоявшую перед ним Луну высокомерно-презрительным взглядом.
— Итак, мисс Лавгуд…
Голос был спокойным, но звучавшая в нём скрытая угроза заставила сердце Луны тревожно сжаться.
— Кто. Дал. Вам. Право. Присылать. Мне. Подарки?
Под испепеляющим взглядом Снейпа Луна съёжилась и опустила глаза.
— Я… Я подумала… — пролепетала она, не зная, что ответить на эту грозную тираду. Не говорить же ему, что она пожалела его, никогда не получавшего подарков. Что она, увидев эту ледяную бездну в его душе, вдруг захотела отогреть его. Ну хоть немножечко… Согреть бездну. Как глупо звучит… Луна ещё ниже опустила голову. — Я хотела…
— Что вы там мямлите? — рявкнул Снейп. — Извольте изъясняться вразумительно.
От этого окрика Луна вздрогнула, подняла голову и, глядя прямо в глаза Снейпа, чётко произнесла:
— Господин профессор. Я подумала, что вам никто из студентов не дарит подарки. Но это неправильно. Я доставила вам много хлопот своей невнимательностью. Вот мне и захотелось как-то загладить свою вину. А рог морщерогого кизляка — большая редкость. И я подумала, что вам будет приятно его получить. Вы можете хранить его у себя — ведь не всякий может похвастаться, что у него есть рог морщерогого кизляка. Или, может быть, он пригодится вам для какого-нибудь зелья…
— Неплохая задумка — отделаться от ненавистного преподавателя, под видом благодарности прислав ему рог взрывопотама. Но вам стоило задуматься, что за разрушение школы ни вас, ни вашего отца по головке не погладили бы.
— Рог взрывопотама? — изумленно пролепетала растерявшаяся Луна. — Но это был не взрывопотам. Это был рог морщерогого кизляка.
— То есть, по-вашему, я не в состоянии отличить рог вполне реального опасного животного от рога мифического существа, обитающего только в вашей голове? Так, мисс Лавгуд?
Снейп возвышался над Луной, грозно сверкая глазами. Казалось, ей сейчас самое время умереть от страха. Но, вопреки исходившей от него угрозе, Луну его заявление не испугало, а возмутило:
— Морщерогие кизляки — не мифические животные! Они существуют на самом деле! А не только у меня в голове! — с обидой выкрикнула Луна. Её голос дрожал, но не от страха, а от гнева и от обиды. — И рог, который я вам подарила — прямое доказательство их существования!
Гнев девчонки почему-то не разозлил Снейпа. Ему вдруг стало весело от её возмущения и от того, насколько сильна была её убеждённость в реальности этого дурацкого кизляка. Уголок рта Снейпа насмешливо пополз вверх:
— Я готов был бы согласиться с вами, — его голос был полон сарказма, — если бы не тот факт, что в кончике этого рога находилась взрывная жидкость, способная разрушить половину замка.
Луна растерянно подняла на него глаза. Её гнев и убеждённость быстро улетучивались.
— Это… правда? — тихо произнесла она.
Снейп лишь презрительно сдвинул плечами. Усмешка уже сбежала с его лица, вновь превратившегося в холодную безразличную маску. Он сделал шаг вперёд и посмотрел Луне прямо в глаза:
— Я. Запрещаю. Вам. Делать. Мне. Любые. Подарки. Я ясно выразился, мисс Лавгуд?
— Да, — едва слышно прошептала подавленная Луна. Эти глаза… Они были сейчас так близко…
Луна и думать забыла про морщерогих кизляков и взрывопотамов. Бездна его глаз притягивала и гипнотизировала. Луна неотрывно смотрела в них, чуть приоткрыв рот, чувствуя, как проваливается в их бездонную глубину, падает, падает в эти пропасти… Как же страшно и как… хорошо. У неё щемило под ложечкой и сладко замирало сердце.
Снейп вдруг понял, что его взгляд оказывает на девчонку какой-то не такой эффект. Обычно студенты от этого взгляда впадали в ступор. А у этой странной девицы глаза вдруг засияли таким мягким, мечтательным светом, что Снейп в изумлении физически почувствовал исходившее от них тепло. Мысленно одёрнув себя, Снейп выпрямился и произнёс, придав голосу как можно больше безразличия:
— Вы свободны, мисс Лавгуд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Луне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя и освободиться от охватившего её наваждения, после чего она медленно повернулась и в задумчивости отправилась к выходу из класса. Наблюдая, как она, словно сомнамбула, проходит мимо стула, на котором стоит её сумка, Снейп не удержался, чтоб не закатить глаза.
— Лавгуд! — рявкнул он ей в спину.
Луна вздрогнула и обернулась. Ей показалось или он действительно смотрит на неё насмешливо?
— Извольте освободить кабинет не только от себя, но и от ваших вещей, — Снейп перевёл взгляд на сумку Луны. Та, вместо того, чтобы обидеться на ядовитый тон, благодарно улыбнулась:
— Спасибо, господин профессор. Я бы долго вспоминала, где могла её оставить. Ещё и нарглов бы обвинила в её пропаже.
«О, Мерлин, — подумал Снейп. — Мало мне кизляков. Ещё и нарглы!»
Однако Снейп не чувствовал после этого разговора ни злости, ни раздражения. Это до невозможности удивляло его самого, но факт оставался фактом — девчонке не удалось испортить ему настроение.
Впрочем, это было поправимо. Впереди его ожидало занятие окклюменцией. С Поттером.
Известие о побеге группы Упивающихся смертью из Азкабана обеспокоило Луну меньше, чем других учеников. Поскольку те сомневались в правдивости слов Гарри о возрождении Волдеморта, этот дерзкий побег, послуживший косвенным подтверждением правоты Гарри, ошеломил их.
Луна подсознательно была готова к чему-то подобному, особенно после того как «познакомилась» с этим монстром благодаря зелью Снейпа.
Известие об этом побеге словно подстегнуло её, как и других членов ОД заниматься с ещё большим рвением и старанием. Наблюдая за Гарри, Луна видела, что с ним происходит что-то странное. Но что конкретно — она не решалась спросить, инстинктивно понимая, что вряд ли ей удастся услышать от него правду.
После каникул у Луны появилось новое увлечение. Как только у неё находилось свободное время, она шла на кухню, выпрашивала у домовиков сырое мясо и отправлялась на знакомую ей поляну кормить фестралов. Подпорченное заветрившееся мясо домовики отдавали охотно, а фестралы как раз такое и любили больше всего. Луна испытывала странное удовольствие от того, как доверчиво подходят к ней эти чёрные скелетоподобные кони с кожистыми крыльями, как берут мягкими губами мясо с её руки. Втайне Луна надеялась встретить здесь профессора Снейпа, но ей так ни разу и не удалось застать его на этой поляне.
Луна замечала, как время от времени тот самый крупный самец по имени Смерть вскидывал голову и долгим взглядом смотрел на тропинку, по которой приходила Луна, будто ждал кого-то. И, как не дождавшись, тихонько вздыхал, грустно опустив голову и потряхивая спутанной редкой гривой. В такие моменты Луне почему-то хотелось плакать. Она гладила фестрала по загривку, а слёзы сами катились у неё из глаз.
Однажды Смерть поднял голову и ткнулся губами в заплаканное лицо Луны, словно утешая её. Девочка обвила его шею руками и уткнулась лицом в гриву. А фестрал склонил голову к ней на плечо и легонько пожевал ей ухо. Она обнимала фестрала совсем так, как тогда обнимал его Снейп.
— Ты скучаешь по нему? — тихонько спрашивала Луна, поглаживая шею коня. — Он придёт к тебе. Он обязательно придёт. Вот увидишь.
Слёзы катились из её глаз. О чём она плакала? Луна и сама не знала. Может быть об этой трогательной привязанности двух неприкаянных существ? И от своей собственной привязанности к ним обоим?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вскоре эти походы превратились для Луны в потребность. Её словно магнитом тянуло к этой поляне. Луна испытывала какое-то тревожное беспокойство, если погода, загруженность домашними заданиями или ещё какие-нибудь причины мешали ей навестить фестралов.
Морозный заснеженный январь сменили февральские оттепели. Приближался День святого Валентина. В этот день намечался выход учеников в Хогсмид. Луна отправилась туда в компании друзей. Гарри, Рон и Гермиона постепенно привыкли к её странностям и вполне спокойно реагировали на её высказывания. С Джинни Луна давно уже нашла общий язык, а участие в Отряде Дамблдора лишь укрепило их дружбу.
