Пятнышко на горизонте увеличивалось и быстро приближалось. Она увидела мальчика, держащего за руку девочку. Как только дети ее заметили, они вдруг стали быстро отдаляться. Она снова побежала, пытаясь их догнать. Они шли, держась за руки, очень медленно, неторопливым шагом. Она звала их, просила остановиться, но они продолжали идти. Внезапно небо заволокло серыми тучами и задул сильный ветер, он словно подгонял детей в спину. Вдруг мальчик взлетел в воздух, подхваченный порывом ветра, и исчез.
Маленькая девочка теперь осталась одна. Неожиданно она повернулась и пошла Мередит навстречу. Девочка казалась такой изнуренной, жалкой, с измученным бледным личиком и огромными печальными глазами. Мередит рванулась вперед. Девочка была в теплом зимнем пальто, черных чулках и ботинках. На голове – маленький черный берет, а вокруг шеи обмотан длинный полосатый шарф. К лацкану пальто была приколота огромная табличка с именем. Девочка указала на табличку. Мередит вгляделась, пытаясь прочесть имя, но не смогла.
Вдруг, к ее огромному удивлению, девочка стала убегать. Мередит побежала за ней, но ноги ее снова увязли в топком болоте. Она звала девочку, просила вернуться, но та не останавливалась и убегала все дальше и дальше, к горизонту.
Раздался треск, потом оглушительный взрыв, и все исчезло…
Мередит рывком села. Лицо и шея были в холодном поту. В первое мгновение она не могла понять, где находится. Потом вспомнила: это гостиная бабушки Розы в Талси.
Снаружи бушевал дождь, в темном небе сверкали молнии, грохотал гром. Мередит всю трясло, она сжалась под пледом, которым укрыл ее Люк, и взглянула на огонь, затухавший в камине. Липкий страх охватил ее.
Закрыв глаза, она попыталась отогнать этот страх, не понимая, чего же она так сильно испугалась. Она здесь, в замке, яростная буря за окном ей совсем не страшна.
И тут вдруг ее озарило. Она поняла, что ее так сильно напугало. Сон. Сон, так часто ей снившийся когда-то. Она давно, уже несколько лет его не видела. И вдруг старый, до боли знакомый кошмар вернулся и снова испугал ее, как пугал прежде.
14
По приезде в Париж Мередит часто возвращалась мыслями к дням, проведенным в Кло-Талси. И конечно, главным образом она размышляла о Люке де Монбуше.
Он ей нравился, больше чем нравился – его доброта произвела на Мередит очень сильное впечатление.
Она всегда очень ценила доброту, возможно, потому, что слишком редко встречалась с ней в своей жизни. В детстве никто никогда не относился к ней с участием и любовью, и девочка замкнулась, закрылась от окружающего мира твердой, как железо, броней. Пробить этот твердый панцирь удалось миссис Паулсон, ну и, конечно же, Сильверам, когда она стала работать в «Серебряном озере».
Так что Мередит, даже будучи женщиной за сорок, крайне трепетно относилась к любым проявлениям доброты. Впрочем, Люк и без этого казался ей весьма привлекательным мужчиной.
Он был хорош собой: темноволосый, с тонкими чертами лица, но не это главное. Красивая внешность давно перестала казаться ей чем-то важным, особенно когда речь шла о мужчине.
Мередит восхищалась умом и талантом Люка, цельностью его натуры; инстинктивно она чувствовала, что Люк ни за что не пойдет на компромисс с совестью. Он обладал чувством юмора, а еще она обнаружила, что им нравятся одни и те же вещи: хорошие книги, классическая музыка, бокал ледяного шампанского у пылающего камина зимним вечером, не говоря уже о доме у воды, витражах и изысканных картинах Мари Лоренсон. Люк подходил ей во всем, и Мередит была рада, что повстречалась с ним, что приняла его приглашение провести уик-энд в замке на Луаре.
Они вернулись в Париж в понедельник утром и весь день вместе с Агнес провели в замке Де ла Клозье, обсуждая детали перепланировки. Вечером Люк пригласил Мередит поужинать в «Реле-Плаза».
Они прекрасно проводили время вместе, и Мередит начала осознавать, что все больше и больше запутывается в сетях его обаяния и что ее это ничуть не пугает, а совсем наоборот.
Они были знакомы всего неделю, но Мередит знала, что будет по нему очень скучать, когда вернется в Нью-Йорк. Мысленно она уже планировала в скором времени снова приехать в Париж. Дома скопилось множество дел, надо было оформить продажу «Горных вершин» Моррисонам. Мередит не терпелось увидеть Кэт, обнять ее, пошушукаться о ее помолвке с Кейтом, а затем и отпраздновать это немаловажное событие.
На все это потребуется дней десять, не больше, прикинула она в уме, а потом можно будет снова лететь в Париж. Ей в любом случае необходимо там быть: надо следить за перепланировкой и реставрацией старой усадьбы. Посовещавшись втроем, они решили, что отель будет во всех отношениях современным и комфортабельным, однако сохранит внешнее очарование старины. Ну и конечно, внутреннее убранство будет таково, чтобы постояльцы сразу попадали в знакомый интерьер гостиниц «Хэйвенс инкорпорейтид».
Сидя в тиши своего гостиничного номера, Мередит вдруг подумала, а что будет, когда реконструкция завершится? И тут же ответила себе: на реконструкцию уйдет почти год, к чему думать о том, что будет дальше? А пока у нее впереди год чудесной жизни в Париже. В Городе Света и Любви. И влюбленных.
Все образуется, успокоила себя Мередит. Уже очень давно она поняла важную вещь: жизнь сама диктует свои законы, расставляет все по местам.
«Потихоньку-полегоньку, – думала Мередит, укладываясь спать. – Не хочу торопить события, пусть все идет своим чередом».
По собственному опыту Мередит знала, что роман, кажущийся вначале многообещающим, может закончиться ничем, оставив после себя лишь горечь и раскаяние. Так случилось с Ридом Джеймисоном. При мысли о Риде Мередит поморщилась. Какой неприятной сценой закончились их отношения! Но Рид и Люк – словно два полюса, они совершенно разные люди, глупо даже сравнивать.
Люк – прямой, честный; Мередит не сомневалась, что в их отношениях не будет ничего недосказанного. Никакого перетягивания каната. И еще, Люк – вдумчивый, ответственный, зрелый мужчина, относящийся к ней, Мередит, с большим уважением; разумеется, она платила ему тем же.
Вторник она провела с Агнес и была удивлена тем, что подруга не проявила большого любопытства и не расспрашивала о визите к Люку, только задала несколько вежливых вопросов. Правда, они были страшно заняты: весь день мотались по Парижу, объездили бесчисленное множество антикварных магазинчиков и магазинов тканей, фотографировали образцы мебели, выбирали обои. Вкусы женщин совпадали, дизайн гостиницы они представляли достаточно четко, так что споров в этом отношении не возникало.
