унесет при отливе, и разделились на два отряда. Десять человек под предводительством Элиода остались на пляже выстраивать оборону из подручных средств, а Аминтас вместе с остальными ступил в беспросветную темноту, отправившись на поиски растопки. Он делал каждый шаг с предельной осторожностью, держа меч перед собой и страшась не столько спрятавшихся после буйства морского Змея монстров, сколько таинственного существа, способного в любой момент убить всю команду. «Может, это происки одного из Богов? Посейдон способен с легкостью добраться сюда без чьего-либо ведома», - вдруг пришла мысль наварху, но он быстро отогнал лезущие в голову образы, пообещав себе заняться беспочвенными догадками потом.
Отдалившись от берега примерно на две сотни ярдов, где уже нельзя было услышать разбивающихся о камни волн, люди почувствовали неестественность окружения, не сразу поняв, в чем дело.
— Звуков нет! — столь внезапно осенило Иолу, что она произнесла это вслух.
Амин встал, как вкопанный, внимательно прислушавшись — не считая продувающего его насквозь ветра, ночная природа и вправду молчала. Громкие сверчки не стрекотали как обычно, птицы не исполняли своих звучных мелодий, а выспавшиеся совы не пролетали над головой, разрезая воздух широкими крыльями.
— Поганое место, — шепотом заключил Одис.
— Прячутся. — Ликайос сжал эфес покрепче. — Прячутся все до единого. То ли от нас, то ли от кого-то еще. — Он прищурился, будто это могло помочь ему различить многочисленные тени вокруг. — Дальше пока не пойдем. Рубите кусты и собирайте ветки, так много, чтобы сыпались из рук. Одиссеус, Филотеос, Кадмус, Хейдс, Аммон, займете со мной оборону.
Солдаты шелестели высокой травой, махали клинками и трещали ломаемой древесиной. Они обозначали место для общей кучи и бросали туда все найденные ветки и отлично горящие лапники, чтобы отслеживать масштабы собранного и не заплутать в густой растительности — темнота лишила людей глаз, поэтому теперь Смотрящие были вынуждены довериться ушам и ориентироваться при помощи них. На поляне росли пышные кустарники и совсем немного превосходящие их в высоте молодые деревья с тонкими стволами, совсем не подходящими под основу костра — чтобы разжиться бревнами, Аминтасу с подчиненными придется осмелеть еще больше и двинуться вглубь острова.
— Мы закончили! — сообщил в пустоту Никон, не до конца понимая, где стоит наварх.
— Берем розжиг в охапку и возвращаемся! — Мужчина больше не стеснял себя в громких командах, убедившись, что местная живность, знающая о присутствии людей еще с момента высадки последних, и без того сосредоточила все свое внимание на незваных гостях.
В обратную сторону воины шли намного быстрее, всем нутром ощущая ползущих вслед за ними четырехлапых теней. Едва Смотрящие убрали оружие в ножны, как почувствовали полную беззащитность перед скрывающейся во мраке угрозой: в случае нападения им придется потратить несколько драгоценных секунд, чтобы бросить груз наземь и обнажить мечи, а это даст монстрам достаточно пространства для маневра, способного решить исход стычки. Однако дисциплинированные солдаты не смели ослушаться приказа, а Амин был уверен, что сражение им пока не грозит.
На берегу кипела работа, и небольшой кусочек пляжа постепенно превращался в однодневный лагерь с обозначенными границами и местами для сна. По периметру через каждые четыре метра были расставлены перевернутые вверх дном лодки, вместе образующие полукруг. Они предназначались больше для самоуспокоения и создания иллюзии защищенности, нежели для настоящей обороны, хоть и давали крошечное преимущество перед врагом. Также Элиод вместе с собратьями расчистил место в центре лагеря под будущий костер и разместил вокруг него три оставшиеся лодки, внутри которых собирался сделать спальные места, убрав все скамьи.
Разделившаяся надвое команда встретила друг друга одобрительным, но сдержанным гулом.
— Разожгите небольшой огонь, попробуйте соорудить подобие факелов при помощи хвои и осветите пляж, — распорядился Ликайос. - И лучше погрейтесь, пока не посинели окончательно. — Он дрожал от холода ничуть не меньше, но хотел довольствоваться отдающим жгучим жаром пламенем, а не еле осязаемым теплом.
— Морское чудище покончило с кораблями и, наконец, умолкло. — Элиод выглядел озадаченным. — Мне кажется это совсем неразумным — привлекать внимание существ со всей округи ослепляющим светом, когда им больше некого бояться.
— Осветите, да поярче! А вместе с тем разговаривайте на повышенных тонах и ведите себя показательно расслаблено, но не забывайте об осторожности — сделаете, как я сказал, и никто не посмеет сюда сунуться, — заверил Аминтас.
— Мы собирались вырыть ров. — Эл сомневался в правоте наварха. — Неглубокий, но такой, чтобы монстры при подходе к лагерю гарантированно оступались и натыкались на выструганные ножом колья — предпринятые меры сдержат натиск на первых порах.
— Мы больше не уйдем отсюда, — вмешался в разговор Одиссеус. - Вы чувствуете этот сосредоточенный, скользкий взгляд десятков глаз? Местные обитатели присмотрелись, принюхались и готовы рискнуть напасть, ожидая наиболее удачного момента.
— Дайте мне огниво. — Вместо объяснений, Амин предпочел наглядную демонстрацию.
Высокий широкоплечий мужчина на ощупь отыскал среди хвороста пышной лапник и направился навстречу затаившемся существам. Облокотившись на перевернутую лодку, он поднес огниво к хвои и с шестого раза выбил искру, от которой зелень вспыхнула пламенем. Темнота расступилась перед Ликайосом, и люди услышали негромкий визг перепуганных монстров, бросившихся вразнобой.
— Они ни разу не видели людей и огня! — Аминтас громко кричал, размахивая плюющимся искрами факелом. — Кому и следует бояться здесь, так это нечисти!
— Он сумасшедший. — Элиод, служивший еще Матиасу из семьи Ликайосов, был поражен выходкой обычно хладнокровного наварха, наяву увидев картину десятилетней давности.
— И одновременно прекрасен! — Глаза Кали горели таким же ярким пламенем, как лапник.
— Действуем согласно намеченному плану! Дар Прометея защитит нас от пролитой крови Богов!
Ошеломленные и одновременно вдохновленные увиденным воины зажгли множество огней и отправились вслед за своим лидером под взбудораженные возгласы.
Повернувшись к подчиненным спиной, Амин перевел дыхание и прошептал благодарности покровителю за преподнесенный человеку чудесный подарок — задуманное сработало безупречно. Его сердце колотилось с бешеной силой, а руки тряслись то ли от волнения, то ли от холода. Он не знал, чем руководствовался, столь безрассудно рискуя жизнью, однако сумасбродство принесло ощутимые плоды: по пятам шло три с небольшим десятка воодушевленных солдат, освещая дорогу перед собой согревающим оранжевым цветом.
Несмотря на проснувшееся бесстрашие и воспрявший боевой дух, здравомыслие не покинуло Смотрящих, поэтому, добравшись до леса через две трети мили, они не побрели в глушь, а направились вдоль нее, попутно набирая валежник. Продувающий насквозь ветер
