а когда Хкара сжёг его, его доа стал Альтар. Он же и передал Астралингам кладку Хкары, откуда вылупились Наали и Хкаруат. Если так подумать, ведь даже дети самой Моргемоны умирали от гнева лётных супругов… что уж и говорить про тех, кто совсем отдалился от драконьих всадников в своём роду, как мой батенька Минорай. Он умер как идиот».
Два пальца — он неосознанно прибавил туда Скару. Они с Наали не были братьями, но ощущались столь давними врагами, что были неразделимы.
«Получается, осталось десять драконов, живущих при драконьих лордах», — заключил Морай. — «Ещё двое, Мвенай из Маята и Каду с Дорга летают над мангровыми кущами Дората, пока не улетят совсем — в восточные ржавые горы. И последний — Сакраал, вечно спящая в горах легенда. После смерти своей пары, Мордепала, Сакраал, гигантский белый зверь, залёг в своих горах, как и когда-то… и его больше не видели, но нет-нет да и упомянут, что слышали его гулкий рык в скалах».
Сей нехитрый подсчёт оставил его в странном опустошении. Когда он только рос, о драконах говорили всюду. Яркая кровь Моргемоны оставила след в диатрах и диатринах, марлордах и марпринцах, марготах и иных потомках. Они не боялись рисковать и шли к дракону в пасть, ожидая милости или смерти; но потом всё стало чахнуть вновь. Потомки всего двух стай, драконы были не так многочисленны, как во времена расцвета Рэ-ей, а характером были куда более несносны. И разлетались, не желая принимать внимание людей, кто куда. А потом дичали и исчезали из истории — может, засыпали навсегда, а может, улетали на восток.
И знать тоже перестала идти на риск.
«Они готовы всю жизнь влачиться по земле, чем хоть раз подставить свою голову».
Так слабые люди привели в упадок драконьи страны. И тем самым сделали сильнее чернь. Это было унылое, жалкое угасание когда-то великих доа — на вилах у крестьян.
Впрочем, дурные новости из столицы постепенно заместились размышлениями о завтрашнем дне. Мораю предстояла выходка дерзкая даже по его меркам.
«Марпринц Каскар и его зелёный дракон Наали подошли к моему рубежу у Таффеита. Если не дать им бой там, они поднимутся в долину за шесть часов. Принять вызов я всегда успею; однако у меня есть один весьма любопытный шанс переломить ход всей войны. Если мне не соврали, и леди Ланита, сестра Каскара, сейчас отправляется в Хараан… да ещё и по тайной дороге, на которую намекнул наш информатор… я перехвачу её».
Тактика тактикой, но возможность за долгие годы наконец вывести брата на прямую конфронтацию кружила Мораю голову. Короне были не интересны их внутренние разборки, и поэтому их противостояние затянулось, оставляя право победы сильнейшему.
«И этим сильнейшим буду я. Я со Скарой».
Морай вспомнил о Чёрной Эйре и усмехнулся.
«Это и есть твой бог, жрица. Скара означает “смерть” со сциита. Это чёрный бог Брезы, а я его Иерофант. А может и наоборот».
Что его ждало на тайной дороге, ведущей через заставу Трёх Лигнимов, — не знали, впрочем, даже боги. Посадить с собой на дракона полк головорезов он не мог. Может, им предстояло быть вдвоём против сотен копейщиков и арбалетчиков; но Морай не боялся.
Он этим жил.
Так и не поспав, Морай встал ещё до рассвета. Он надел свою лёгкую лётную броню, состоящую из чешуек чёрной дублёной кожи и украшенную крыльями летучих лисиц. И натянул на волосы повязку из шёлка.
Длинные «крылья» брони по бокам ног защищали его от когтей вражеских драконов, а перепонки летучих лисиц покрывали плечи и спину скорее для красоты, чем для практического смысла. Когда-то он также надевал на руки перчатки — до тех пор, пока не шлёпнулся в кучу навоза и соломы под нос к дракону Хкаруату.
«Если б я тогда знал, что держаться за гриву стоит исключительно голыми руками, то моего известного подвига бы не вышло».
Свой легендарный Судьболом он вложил в ножны за спиной — и был готов. Паж распахнул перед ним дверь, и он ступил в полумрак особняка, направляясь вниз.
Пёс у лестницы заскулил и спрятался от него под ступени. Гогот игравших в кости солдат поутих. Лишь сестра Мальтара поднялась ему навстречу.
Она была одета в штаны и мужскую накидку через одно плечо. Чтобы выглядеть, как военный адъютант, ей не хватало только срезать волосы — но она явно во всём повторяла за братом.
— Всё готово, маргот, — поклонилась она. — Посланник Иерофанта на площади. Нобель Шакурх следит. Люди, хворост, поленья — на месте.
— Сейчас глянем, — ответил ей Морай. Он махнул рукой мечам Мора, и те приветственно загудели в ответ. А сам зашагал на выход.
Стоило ему выйти на улицу, как под ногами захрустели свежие кости. Он покосился на столб, куда привязывали живых игрушек для его своры, и фыркнул:
— Напомни псарям, чтоб убирали за собой.
Он мог сказать это хоть в пустоту — Мальтара всё равно бы услышала. Она семенила за ним, как незримая тень.
— Конечно, — сказала она.
Конюшие подали им лошадей. Оба ездили на вороных с рыжей сбруей — их можно было отличить издалека. Скакуны были ещё сонные, а у Морая не было шпор; но он с такой силой стиснул бока своего жеребца, что тот жалобно вздрогнул и с места сорвался в галоп.
Мальтара помчалась за ним.
На рассвете людей было меньше обычного. Но публика и не требовалась. Зритель, по сути, был только один. Посланник от Иерофанта Эверетта, жрец в белых мантиях с раздавленным, как слива, от побоев лицом, он был посажен на площади перед главным триконхом Брезара, связанный по рукам и ногам.
Горожане всё равно вылезали из своих нор, общежитий и публичных домов. Они падали ниц при виде Тарцевалей и украдкой ползли за ними вслед.
У белых стен триконха, храма трёх богов, были выложены целые стога соломы и тисовых ветвей. На площади собралась дюжина мечей Мора и добрая сотня рядовых.
Двустворчатые двери триконха дрожали и дёргались.
— Умоляю! — кричали оттуда на разные голоса. — Мы не поддерживаем решение Эверетта! Мы никогда не посмели бы вставать поперёк пути доа!
Морай натянул поводья и остановил коня рядом со столичным жрецом. Тот в ужасе поднял на него глаза.
— Итак, посланник, — произнёс Морай. — Там, внутри, все аанитские жрецы Брезы. Они и впрямь не виноваты… были. Пока не послушали твою проповедь о том, что люди должны быть дружны против чудовищ. Которую ты зачитал им вместо того, чтобы прибыть
