– Стало быть, вы не собираетесь жениться на Лидии? Все это цирк, обман? Завели знакомство только для того, чтобы выйти на меня?
– Вы снова поражаете меня своей догадливостью! – с притворным восхищением воскликнул Христианов. – Однако вернемся лучше к вышеуказанной сумме!
– Она абсолютно нереальна для меня! Коли вы близко сошлись с моей женой, так уж верно знаете, что она меня и содержит!
– Это малоприятный факт для мужчины. Но меня не интересует подобные нюансы. Вы завтра принесете деньги, или записи доктора будут проданы любому другому лицу, которое пожелает выложить такие деньги.
– Но это немыслимые деньги! Это грабеж!
– Но ведь и историйка, согласитесь, тоже немыслимая для порядочного господина знатного происхождения. Спокойней купить бумажки да сжечь!
– Легко сказать купить! Где я вам достану такую сумму, да еще за день! У Лидии просить?
Из-за предстоящего развода денег она не даст!
Да, постойте, стало быть, и развода тогда не будет, если вы все это…
Евгений подавленно замолчал и с ужасом взирал на маленького человечка, который рушил его мечту стать счастливым и свободным от грехов прошлого.
– Ну полноте, князь! Я не желаю вам зла!
Мне только деньги нужны, и не более того! А Лидии Матвеевне мы ничего говорить не станем!
Развод же ваш пойдет своим чередом, а я в нужный момент испарюсь!
– О Господи Боже Ты мой! – простонал Верховский.
– Полно стенать, князь! Вы не ангел и не дите малое! Кстати, о ребенке! Барышня ваша на сносях? Не переживет, если узнает!
– Вы и об этом знаете?
– Да! Я также знаю, что девица, вами совращенная, не из бедного семейства. И вероятно, когда с вами бежала от папеньки-маменьки, прихватила с собой что-нибудь ценное? Да что мне вас учить! Вы человек бывалый, опытный!
Словом, даю вам день, и завтра в это же время, на этом же месте!
Евгений посмотрел на Христианова взором затравленного зверя.
– И без глупостей, сударь! Не пытайтесь меня выследить или убить! Я принял меры!
С этими словами Ростислав Еремеевич легко поднялся с места и стремительно вышел на улицу, оставив Евгения в полном отчаянии.
Глава восемнадцатая
После ухода ненавистного шантажиста Верховский еще некоторое время просидел за столиком, тупо уставившись в пустой бокал, будто надеясь, что под влиянием его взгляда тот наполнится вожделенными деньгами. Наконец Евгений расплатился с официантом, нехотя поднялся и угрюмо побрел на свою квартиру. За что, за что судьба так невзлюбила его?! Почему только подлость и гадость жизни липнет к его душе? Почему миллионы людей на свете живут спокойно и с достоинством, не испоганившись грязью порока. Да! Подложил свинью папаша!
Недаром говорится, что грехи отцов падут на головы их детей! Только вот чьи грехи-то теперь учитывать, какого папеньки? Видать тот, неведомый, тоже был хорош!
Евгений не питал иллюзий относительно морального облика покойного родителя, но в свете открывшихся обстоятельств все его похождения выглядели еще более отвратительно. Интересно, каким способом старый князь тешил свою похоть? Прелюбопытно было бы взглянуть!
Тут Евгений остановился, просто споткнулся на ровном месте. Хоть папаша и не родной, а порочность его сыночку передалась, видать в воздухе витала! Как зараза, инфлюэнца! Интересно, однако, знает ли обо всем этом тетушка княжна? И если знает, то… Мысли понеслись с безумной скоростью. Нет, надо во что бы то ни стало добыть деньги, похоронить опасную тайну! Но легко сказать добыть! Ограбить банк, что ли?
С этими размышлениями князь вернулся домой, не раздеваясь, упал на постель и уставился – в потолок, украшенный лепниной. Сегодня Наденька ждет его в клинике, скоро доктор позволит ей вернуться домой. Что сказать? Правду?
Если любит, то для нее тайна его происхождения не имеет значения. Но ведь даже не в Наде дело! Князь сел на огромной кровати. С мыслью о Наде пришла и другая мысль, о ее драгоценностях. Если их заложить, всего на несколько дней, то уже появится возможность откупиться от Христианова. А потом, глядишь, удастся добыть деньги, каким-нибудь другим путем. Главное, появится время для решения проблемы. Конечно, он расскажет все Надюше.
Она умная девочка, она поймет. А драгоценности он непременно вернет, выкупит, главное – выиграть время!
Евгений даже повеселел. Он быстро нашел заветную шкатулочку, открыл ее и с удовлетворением оценил взглядом знатока ее содержимое.
Да! И Ковалевские, и Роев знали толк в ювелирных украшениях! Особенно хороши были бриллианты несостоявшегося мужа. Верховский просто ощутил, с каким трепетным чувством Владимир выбирал их для любимой женщины.
В этот момент он думал о поверженном сопернике почти с теплотой. Как хорошо, что Роев проявил тогда царскую щедрость! Впрочем, надо действовать как можно быстрее!
Через полтора часа украшения были заложены, и Верховский оказался обладателем требуемой суммы. Но радости и облегчения он не ощутил. Предстоял неприятный разговор с Надей.
Верховский потоптался около клиники, отошел, снова постоял и двинулся прочь, проклиная себя за трусость и малодушие. Впрочем, быть может, ему удастся уже завтра или послезавтра вернуть драгоценности, и тогда вообще ничего не нужно будет объяснять? Пожалуй, так даже и лучше. А нынче он отправит Наденьке записку, что простыл и слегка занемог, оттого и не навестил ее.
* * *
На следующий день Верховский проснулся и впрямь с ознобом. Но только это был нервный озноб. "Он судорожно пытался придумать, как бы злодея поставить на место. При таком раскладе обстоятельств и убить мошенника не грех!
Но где его найти, проклятого, ведь даже глупая курица Лидия не знала, куда он от нее уходит.
Однако времени на размышления почти не было.
На встречу с шантажистом князь прибежал почти бегом, невиданное дело!
– Опаздываете, сударь! – строго произнес Христианов. – Я уж думал, не придете!
– Ничего такого вы не думали! Вы знали, что я приду, и ждали свой куш! – с раздражением ответил князь, которого просто бесил наглый тон собеседника. – Показывайте бумаги!
– Только из моих рук, князь! Не соблаговолите сердиться, но я одной рукой придержу уголки страничек, покуда вы читать будете, а в другой вот чего имеется. – И он аккуратно показал Верховскому спрятанный в кармане пальто пистолет.
Верховский посмотрел на собеседника с ненавистью, но условия принял. Он внимательно смотрел дневник доктора, все еще надеясь, что обнаружит признаки подделки. Но увы. Бумаги производили впечатления подлинных. Ко всему прочему еще ночью в памяти всплыли обрывочные картины смерти и погребения отца.
